— Ваше Высочество, — сказал Джирви, — если позволите, могу я получить что-нибудь пишущее, зафиксировать мои наблюдения за сарпой?

— В этом шкафу. — Нвелин презрительно фыркнул, напомнив Элен Гевулина, только Гевулин всегда относился к Джирви с уважением. Затем Нвелин демонстративно завел с Ипис светскую беседу, расспрашивая о делах в Вуннуссе и южном побережье. Казалось, его не волновали — или до него не дошли — слухи о пиратстве, которые, очевидно, заставили новичков из когорты Ипис избегать ее. Из разговора у Элен сложилось впечатление, что жители южного побережья Вуннусса знали все течения, отмели и заводи, где можно найти сарпу, что вполне могло понадобиться пиратам; возможно, Нвелина просто не волновало, как они обогатятся, лишь бы он нашел сарпу для изучения. Он больше не сказал Джирви ни слова, да и Элен была всего лишь помощницей-курьером и, следовательно, не заслуживала его внимания.

Несмотря на это пренебрежение, или, возможно, из-за него, воцарилась приятная тишина. Ксилси читала. Хемерлин изучал. Джирви писал отчет. Ипис, согретая вниманием принца, болтала о своем детстве на море. Элен стояла рядом с жаровней в благословенной тишине, пока пальцы ее ног медленно согревались. Она зевнула, заморгала, покачиваясь на ногах, и потрясла головой, чтобы снова сосредоточиться.

Кабинет обставлен мебелью, цена которой не бросалась в глаза, зато делали ее так, чтобы она была полезной и долговечной. Шкаф для корреспонденции и отчетов. Шкаф для мазей и лосьонов, необходимых для ухода за сарпой, а также при травмах всадников и конюхов. Миниатюрная плита, пригодная для подогрева напитков, — роскошь, которую оценят конюхи, готовящиеся к ночному дежурству в холодную погоду. На ножках стола были вырезаны головы и крылья сарп. У стульев были мягкие сиденья и спинки, обитые тонким сукном, окрашенным в серо-стальной и небесно-голубой цвета Корпуса Сарп. Всадник, напавший на них у Бдения, не носил одежду этих цветов.

Элен пошла к плите разливать чай, сначала высокородным, поставила чашку рядом с Хемерлином, а себя и Джирви угостила в последнюю очередь. Джирви отсалютовал ей, вздернув подбородок и, криво усмехнувшись, взял чашку. Она отпила горячего чая с дымным привкусом. Стимулятор подействовал быстро, избавив ее от дремоты, в которую она начала погружаться. Но ей все равно пришлось ждать.

Наконец Хемерлин постучал по определенному месту на затвердевшем воске.

— Как я и предполагал. Это не императорская печать. Она выглядит в точности как императорская, за исключением одной детали на нижнем лепестке магнолии. Этот оттиск был сделан печатью, которую она резала собственноручно. Она сделала ее для наследного принца. Три года назад.

Ксилси подняла голову с потрясенным выражением лица.

— Зачем ей это было делать? Копировать свою императорскую печать?

— Я не спрашивал. — Другой на его месте произнес бы эти слова с сарказмом. Хемерлин просто констатировал факт.

Нвелин подошел посмотреть.

— Значит, императрица, возможно, вообще не видела мой отчет.

— Этого нельзя знать наверняка, Ваше Высочество, — сказал Хемерлин. — Однако, судя по этой печати, наследный принц точно его видел. Он носит печать на цепочке на шее. Она всегда при нем.

Ксилси оторвала взгляд от аккуратного почерка отчета.

— Это подробный отчет. Амбициозный человек, имеющий доступ к казне и уединенное поместье рядом с Летним Дворцом, мог бы использовать его для создания собственного отряда по обучению езде на сарпах в нарушение имперских законов. Если бы он был достаточно безрассудным, то мог бы даже попытаться сам оседлать сарпу.

— Его Восхитительное Высочество уже является наследным принцем, — возразил Джирви. — Что ему даст нарушение имперских законов, да еще и с таким безрассудством?

Ксилси протянула руку Хемерлину, и тот отдал ей квитанцию. Она хмуро просмотрела ее и положила на стол.

— Иногда коварный принц пытается подняться по карьерной лестнице, но терпит неудачу. Иногда принцы из менее знатных семей ставят не на ту лошадь и их казнят. Или, если они молоды и их ввели в заблуждение, их кастрируют и низводят до самого низкого положения слуги во дворце.

Она не сводила глаз с Хемерлина. Он, как и подобает, отвел взгляд, его щеки порозовели от волнения. Гнев? Стыд?

Джирви присвистнул. Ипис почесала в затылке, явно смутившись.

Но от этих слов почва под ногами Элен зашевелилась, как рассыпчатый песок. На постаревшем лице Хемерлина угадывалась его молодость. Должно быть, это произошло во времена восшествия на престол Императора Лилии, который, по слухам, сверг своего брата нечестным путем. Каким же наивным был юный Хемерлин, принц из менее знатной семьи, но все же принц? Но, может быть, он вовсе не был наивным. Может быть, он преданно поддерживал свергнутого Императора Айланта и был наказан за свою верность, чтобы другим неповадно было оспаривать власть нового правителя.