Хемерлин уставился на нее так, словно из нее только что вылупилась белая гадюка.

— Эта одежда не подойдет, но я возьму ее, чтобы снять мерку и подобрать подходящий наряд. Затем ее можно будет выбросить или отдать неимущим.

— Я бы хотела, чтобы ее почистили и вернули, если вы не возражаете. А также мои вещи курьера.

— Вы дерзкий человек, помощница-курьер.

— Так мне и говорили. А теперь я бы хотела принять ванну.

Когда Хемерлин не пошевелился, она вздохнула и попыталась снова.

— Главный Слуга, Его Возвышенное Высочество однажды сообщил мне, что вы — его самое ценное оружие. Не то чтобы я сомневалась в его словах, ибо кто бы стал сомневаться в словах Возвышенного Высочества? Не то чтобы я сомневаюсь в вашей полезности и важности для дома принца, но в то время мне казалось, что он имел в виду что-то конкретное. Не могли бы вы меня просветить? Если мы с вами хотим работать вместе, чтобы принести принцу все, чего он заслуживает, мы должны сотрудничать, верно? Я чувствую, что в вас может быть нечто большее, чем люди думают. Они видят стареющего слугу. Я вижу человека, чей опыт и интеллект всю жизнь защищали уязвимого принца при враждебно настроенном дворе.

Что-то ожесточилось в выражении лица Хемерлин. Она ступила на скользкую почву. Когда они впервые встретились, он не раз пытался ударить ее своей мухобойкой, что считал своим правом. Лучше бы она была кроткой и послушной, но вместо этого ею овладел безрассудный порыв. Она была голодной, грязной и попавшей в ловушку, и это вызывало у нее желание надавить.

— Могу я угадать? Вы не гагаст, в отличие от Фулмо. Очевидно, что вы не сволтер. Не айвур, потому что, учитывая ваш возраст, вы бы уже обрели свой металлический дух, если то, что нам рассказали айвуры об их роде, правда. Я не знаю, что такое фрегир, и не знаю, разгуливают ли среди нас невидимые драконы, как пишут драматурги. Возможно, теургист, хотя мне кажется маловероятным, что Храм Сердца допустил бы это. Колдун? Нет, конечно, нет, потому что он бы знал...

Она замолчала. Она не хотела произносить имя Сара'алы, не здесь.

— Кто мог бы знать? — требовательно спросил Хемерлин.

— Если то, что я узнала, правда, колдовство обретает свою силу, высасывая жизнь из живых существ, не оставляя после себя даже следа пыли и пепла. Не то, что я вижу. Полагаю, вы можете быть тем редким существом, по-настоящему верным слугой. Драгоценность, конечно. Но достаточно ли этого? Итак, кем еще вы можете быть? Я могу придумать только одно.

Она снова замолчала.

— Вы закончили? — спросил он, и мухобойка дернулась в его левой руке, словно у него руки чесались ударить ее, но принц категорически запретил ему это делать.

— Вы один из Лишенных?

— Лишенных волос? — Он дотронулся до своих волос. Как у знатного дворцового слуги, его длинные волосы были собраны в узел на затылке и украшены тремя лентами из бисера. — Вы хотите меня оскорбить? Это что, проверка, насколько далеко вы можете зайти в своей бесстыдной наглости теперь, когда Его Высочество оказал вам такую незаслуженную милость?

С опозданием до нее дошло, что у Надреза, мальчика-слуги, были короткие волосы. Она понятия не имела, означала ли короткая стрижка что-то в дворцовой иерархии или это была временная мера против вшей. Но, конечно, в Четырех Землях остриженная голова была одним из видимых признаков искупителя. Сара'ала искупил свою вину за то, что не присоединился к борьбе с королями-колдунами, став одним из Лишенных. Были ли эти обычаи связаны между собой каким-то извилистым путем, который вел от древних времен к сегодняшнему дню?

— Прошу прощения, Главный Слуга. Под словом «лишенный» я подразумевала нечто другое. — Она не возражала признать это. Его огорчение заставило ее задуматься, не оставило ли у него в детстве столько же неприятных воспоминаний и скрытых шрамов, сколько у нее. — Если из-за своего невежества я обидела вас, приношу свои извинения. Если я собираюсь поступить на службу к принцу, то, надеюсь, смогу попросить вашей помощи в таких вопросах. Я ничего не знаю о дворце, в то время как вы знаете все.

Его гримаса отвращения не была примирительной.

— Мы должны надеяться, что вы способны учиться, потому что вы, несомненно, невоспитанны и некультурны. Его Высочество дал мне знать, что объяснит все позже, когда будет время. Но не думайте, что сможете одурачить меня ложью и лестью. Во дворце нет ничего, чего бы я не видел и с чем бы не знал, как обращаться! Вот! Отдайте мне эту неподходящую одежду!

Он схватил ее запасную одежду и выскочил из комнаты.