— Манор Дуэнн оскорбил меня и вступил в сговор с моими врагами. Следовательно, они мои враги. Эта битва продолжается дольше, чем вы можете себе представить, и способами, о которых вы можете ничего не знать. Не утруждайте меня снова, бессмысленно пытаясь защитить их. Итак, законодательница, я согласен с ночной ударом. Рассматривайте это как разведку боем.

— Да. Бойцы нашего клана смогут испытать силу имперских войск и снова раствориться в Пелене, и никто ничего не узнает. Хороший план.

— За исключением тех из ваших солдат, которые погибнут, — сказала Элен.

Ксилси схватила ее за руку.

— Просто помолчи, ты. Сейчас не время.

Законодательница, казалось, не слышала Элен. Теперь, когда она и принц заключили свой союз, все ее внимание было приковано к нему. В ее поведении появилась странная теплота, как от костра, зажженного на краю ледяной пустыни.

— Принц Гевулин, не позволяйте яду отравить ваши уши. Если мы не заточим нашу сталь, она затупится и будет бесполезна.

— Я понимаю. Я буду сопровождать вас.

— В этом нет необходимости.

— Этого требует моя честь.

— А, конечно. Значит, так тому и быть. Я буду сражаться рядом с вами, как требует ваш статус в вашем народе. А теперь мы готовимся.

Она спустилась, чтобы поговорить со своими солдатами, когда по веревочному мосту подошла еще одна когорта айвуров.

Кокетливый молодой человек принес блюдо, на котором лежал похожий на крекер хлеб, испеченный из ржаной муки и посыпанный сардинами. Сара'ала был бы в восторге от крошечной жирной рыбки, такой хрустящей. Гадюка пошевелилась, пока Элен ела, хотя она не была уверена, понравился ли ей вкус сардин или она начала беспокоиться из-за того, что ей не позволили забраться в Пелену.

Еще нет. Потерпи.

Солнце зашло за горизонт. Кем и Ипис завернулись в плащи, чтобы укрыться от ветра. Они собирались остаться здесь, пока не закончится битва. Элен была слишком взволнована, чтобы заснуть. В полночь пятеро разведчиков, словно призраки, пробрались сквозь Пелену и направились к башне, отмеченной вечно горящей лампой на верхнем этаже.

Принц приготовил свое оружие рядом с Джирви. Ксилси опустилась на колени на твердый камень, чтобы проверить свой меч и нож, натянуть тетиву на лук, пересчитать оставшиеся стрелы и снять колпачок с острого конца своего посоха. Страж работала методично, не торопясь, поскольку до их ухода должно было пройти какое-то время.

Взглянув на Элен, она заметила:

— Это помогает мне не думать о том, что будет потом.

Элен присела на корточки рядом с ней.

— Он действительно собирается драться? Я имею в виду, принц. Он не позволит это сделать айвурам?

— Было бы бесчестием, если бы он не сражался. Особенно учитывая, что он использует иностранные войска для нападения на наших собственных солдат.

— Ты одобряешь его намерение свергнуть Императрицу Магнолию?

Ксилси устало посмотрела на нее.

— Мое одобрение не требуется. Я дала клятву служить ордену стражей. Я подчиняюсь воле всевидящего ока. На данный момент он мой командир.

— То, что он делает, является государственной изменой.

— Да, я в курсе. А ты знаешь, что его отец, Император Лилия, стал императором, свергнув своего собственного дядю?

— Неужели?

— Да. Когда Император Гибискус умер, его младший брат вступил в должность и провозгласил себя Императором Айлантом. Его правление продолжалось два года, прежде чем его племяннику — они были ровесниками — надоело ждать вступления на трон. Думаю, за пределами Двора Цветов об этом не говорят. — Не меняя тона, она перешла в атаку. — Кто такой Лишенный? Может быть, это вещь, человек, дух, магия? Голос, который говорит возмутительные вещи устами людей, которые никогда бы не произнесли этих слов, который смеется, когда ему следовало бы сердиться, и у которого появилась странная привычка с вожделением смотреть на скромную помощницу-курьера, когда он — или она — думает, что на них никто не смотрит. На всякий случай, если тебе интересно, не только я заметила эти странности, но одна я осознала, что странное поведение принца в начале нашего путешествия было своеобразным совпадением со странным поведением передатчицы на последнем отрезке пути.

— Ты должна была спросить принца.

— Конечно, и я спросила, но он отказался отвечать.

Вот оно что. Либо она доверяла Ксилси, либо нет. И она уже доверила ей гадюку.

— Позволь мне сначала спросить, — сказала Элен, — что из этого тебя больше всего беспокоит? Как ты думаешь, из Его Величества получится император хуже или лучше, чем Императрица Магнолия?

— Он более аккуратен, это точно, и менее склонен к фаворитизму, потому что у него нет друзей.

— Нет друзей?

— Он доверяет только себе. И, честно говоря, своей матери. Он известен своей преданностью матери.

— Я полагаю, что, если император должен править беспристрастно, то человек, у которого нет друзей, может оказаться самым беспристрастным из всех.

Ксилси фыркнула.