Еще одну трубку я воткнул стоймя, и пока ходил за шестом, начинка осела и затянула канал, так что горела она снова только с торца, и дальше двух шагов трубка не улетела.

Последняя хоть и пошла вверх, на полпути вильнула, плотность по бокам получилась разная, и пламя проело стенку там, где набито было жиже, после чего она ввинтилась в воду штопором.

Беда у всех одна, рыхлое топливо горит неправильно, огонь в нем лезет в любую щель, и в тонкой трубке это еще сходило с рук, а в толстой всплыли сразу все огрехи. Значит, трамбовать его надо, причем как следует.

Толкач я выстругал из полена по внутреннему размеру трубки и прожег ему по центру сквозную дырку раскаленным прутом из костра, а по оси вставлял гладкую палочку, сала на нее мне уступил от своего ужина конвой. Набивал понемногу, и деревяшка, скользя по ней, уминала каждую горсть, пока та не прекращала проседать, а сам стебель я держал в кулаке, обмотав тряпкой, от усердия его и раздавить недолго. Палочку потом выкручивал наружу, и канал выходил ровным, хоть на просвет гляди.

Утрамбованный стебель ушел прямо и далеко, топлива в него влезло почти вдвое больше прежнего, а тяги хватило с запасом, так что реку он перемахнул еще горящим и застрял в развилке сухого дерева на том берегу.

Занялось оно с охотой, и над водой встал такой факел, что рассвета можно было и не ждать, а на соседние кусты, к счастью, не перекинулось, трава вокруг сырая и в инее, такую не подпалишь.

— Это ж сколько дров пропадает, — сокрушался стражник.

[Путь Разрушения IV: 29% → 30%]

Выходит, ломать мы тоже умеем, только ракеты систему в этом деле не впечатлили, а за спаленное дерево пожалуйста, получи процентик. Главное, стенки выдержали, и теперь можно думать о размерах посерьезнее.

Ночь я так и провел у бункера, и перина, поди, обиделась, не успели толком познакомиться, а я уже пропадаю невесть где. Конвой мой за это время сменился дважды, а я всё тот же, и пока доходила начинка для большой трубки, сидел на пеньке и прикидывал, что из этого может вырасти.

Суп теперь можно закинуть дальше, чем бьет любой лук, и не рисковать при этом ни тетивой, ни стрелком, а если собрать рядком направляющие на раме, выйдет залп, и прицеп Тележки сам собой превращается в боевую машину. Свинья о таком повышении пока не знает, и как она его воспримет, загадка, хотя сдается мне, надбавку она потребует тундуком.

Да и для мирных дел от ракеты пользы хватает, дозорным на стенах вместо крика можно пускать в небо огонь, а через реку перекинуть веревку под будущий мост, и вот это для строителя уже не баловство, а инструмент.

А главное, теперь не грех спокойно посчитать то, о чем я думал еще в походе, когда решил, что огонь толкает снаряд бережнее взрыва. Стрела слетает с лука на полусотне метров в секунду, а разгоняется, только пока на нее давит тетива, это меньше шага, и если прикинуть, ускорение там получается раз в двести больше обычной тяжести, а в первый миг рывок еще злее. Ракета же набирает ход постепенно, и даже если под конец пойдет вдвое быстрее, перегрузка останется в пределах десятка, то есть раз в двадцать мягче.

Так что расчет мой оправдался, на старте суп тряхнет куда слабее, чем на стреле, и заряд, который когда-то рванул на луке, здесь, по идее, полетит спокойно. Разумеется, испытывать я начну с самых крох, положу горошину на нос и попробуем. А там уже и до брикетов дело дойдет, когда буду уверен в корпусе, ведь лопни стебель еще на земле, рванет вместе с поклажей, и перегрузки тут уже ни при чем.

— Ты тут как? — Корш появился у бункера уже под вечер, справиться о моем здоровье, и первым делом осмотрел меня целиком, задержав взгляд на прожженном рукаве.

— Живой, — заверил я и заложил руку за спину, пункт про ватник у огня я за эти сутки нарушил с размахом.

Корш поджал губы, но возражать не взялся и заглянул в дощечку.

— Там первая партия керамзитного блока досохла. Мужики просят тебя взглянуть, пощупать материал. — Он еще какое-то время оценивал взглядом мое рабочее пространство, посмотрел на разложенные кругом горшочки из-под еды. Принести их принесли стражники, а утащить некому, опасно тут. — И еще, староста приказал приставить к тебе охрану, — он понизил голос. — А то сам понимаешь.

Я покосился на свой конвой, который как раз пристроился у костерка и клевал носом над копьем, такая охрана меня точно не стеснит.

— Да, и за дудельником сейчас отправляться слишком рискованно, — Корш показал угольком на мой заметно похудевший пучок. — Хотел с тобой об этом поговорить...

— Сейчас... — усмехнулся я и потянулся за шестом, на конце которого уже тлел огонек.