— Да просто, — отмахнулся Пушок.

— Ну так кинул бы, зачем горбатиться лишний раз. Береги спину смолоду! — изрек он мудрость и для убедительности постучал себя кулаком по пояснице.

— И колени тоже так-то, — добавил кто-то с соседней телеги.

— Да, колени тоже надо, — закивал мужик. — Да вообще много чего беречь желательно, зубы те же.

Тут бы разговору и затихнуть, но сзади с таким порядком не согласились.

— Зубы в первую голову, — заявил щербатый мужик, у которого спереди недоставало сразу двух. — Колени что, на четвереньках доползешь, а без зубов как?

— У тебя их и без того половины нет, — хмыкнул кто-то.

— Потому и знаю, о чем говорю! — щербатый погрозил обидчику пальцем.

— Спина главнее, — уперся первый. — На ней всё держится.

— Вот и кобыле моей то же самое, — вставил возница.

— Голову беречь надо, — подала голос баба с узлами. — Остальное к ней приложится.

— Голову всякий и так бережет, — поморщился щербатый. — Ее, в отличие от зубов, по штуке не теряют.

— Честь, говорят, смолоду беречь положено, — донеслось с мешков, где до этого вроде бы спал молодой парень.

Над этим задумались всерьез, и какое-то время слышно было только, как скрипят колеса.

— Честь у тебя одна, а колен две, — постановил наконец щербатый. — Вот и считай.

Спорили до самого привала и вспоминали родню, которая чего-то там не уберегла, но в итоге все-таки победила дружба. Сошлись на том, что надо просто беречься, и всё тут.

Пушок в это дело не лез, а сверток из рук так и не выпустил, его выбор и так понятен.

На ночлег остановились на опушке у ручья, телеги сдвинули в ряд, а распряженные лошади разбрелись по жухлой траве.

Земля сверху уже схвачена морозцем, мужики потыкали ее каблуками и пошли собирать камни под очаг, а дед молча снял с плеча лопату. Дерн он срезал ровными пластами и аккуратно сложил стопкой у ручья, а потом в два взмаха вынул яму под костер, и корка под железом даже не хрустнула.

Мужики вернулись с камнями и, увидев, что копать больше нечего, только обложили ими края, а дед уже сидел поодаль и счищал с лопаты налипшие комья клочком мха.

Тетка с задней телеги пристроила над огнем котел и принялась варить кашу, а потом раздавать всем желающим, и в очередь выстроился весь обоз. Она же, кстати, еще в первый день и прозвала парня Пушком, за пух на подбородке, который на щетину пока не тянет. Вышло это у нее по-доброму, так что без обид, да и остальные подхватили, а ему так и удобнее, представляться не надо, все его теперь знают под этим именем.

— Ты всё, что ли? — удивилась тетка, поняв, что тарелка у Пушка уже пуста. — А ну, возьми еще, тощий вон какой, — она навалила ему добавки с горкой, и отказываться парню даже в голову не пришло.

Каша больно хороша, никогда такую не ел, и пусть выглядит она так себе, сплошные серые комки, главное ведь вкус!

Новую порцию Пушок наворачивал уже не торопясь и заодно разглядывал деревянную ложку в руках.

— Резьба понравилась? Это муженек мой постарался, чтоб не тырили, а если стырят, можно найти и узнать. И половником по башке стукнуть! — расхохоталась тетка.

Пушок и не заметил, что ложка вся в узорах, пока ему не указали. По черенку вьются мелкие ровные листики, а на самом кончике вырезана крохотная птичка с хохолком, и такую же, надо думать, найдешь на каждой ложке в обозе.

— Красивая, — восхитился Пушок.

Ее сухонький молчаливый муженек сидел тут же у огня и строгал что-то новое, а на похвалу только кивнул, не поднимая головы.

Пушок повертел ложку и так и эдак, в подобных вещах он кое-что понимает, и работа тут тонкая, за такую на ярмарке не грех и серебряк выложить, а то и два. Платить ему, увы, нечем, так что он просто доел кашу и вернул хозяйке ее добро, вылизав напоследок до блеска.

Кто-то из баб улегся наверху, на мешках под рогожами, а Пушок, как и все прошлые ночи, забрался под телегу, там хоть и жестко, зато не дует. Дед устроился рядом, привалившись спиной к колесу, и положил лопату под руку, а мужики у костров спать не торопились, и разговоры там шли всё больше о том, что творится в стране.

— Слыхали, Совет теперь за окна подать берет? — лысый мужик подкинул в огонь сук и проследил, как тот занялся.

— Еще как, — щербатый не задумался ни на миг. — Сколько окон в избе, столько и плати.

— У меня окна нет.

— Значит, за дверь возьмут.

— У меня и ее, считай, нет, рогожка висит, — растерялся лысый.

— Тогда за тряпку, — развел руками щербатый. — Совет найдет, за что.

— А еще, слышь, за бороды брать начнут, — поделился возница. — У кого гуще, с того и больше.

Пушок украдкой провел ладонью по подбородку, пуха там пока немного, но кто их, этих сборщиков, знает.

— У нас по дворам ходили, мужиков переписывали, — вступил молодой парень, главный в обозе знаток насчет чести. — Войску люди нужны. Кто ростом выше плетня, того, говорят, и забирают.