Чисто гипотетически, по идее, да и просто хочется в это верить, слизь гнилохода у нас выступает в роли азотной кислоты, с глицерином она ведь дает суп. А значит, если опустить в нее клетчатку, может получиться подобие нитроцеллюлозы, с тысячей допущений на то, что это другой мир и у нас тут вообще всё не как у людей. Логично звучит? Плюс-минус да, почему бы и нет, а проверить это я хотел еще в походе, да не сложилось.

Понятно, что в моем мире бездымный порох делали чуть иначе и не так кустарно, и уж никак не ночью на берегу речки. Брали хлопок, это почти чистая целлюлоза, и вымачивали его в холодной смеси двух крепких кислот. Азотная навешивает на волокна нитрогруппы, а серная забирает воду, которая выделяется по ходу дела, иначе первая разбавится и бросит работу на полпути.

Потом вату долго отмывают дочиста, ведь остатки смеси потихоньку разъедят ее изнутри, и однажды такое добро может полыхнуть на складе само по себе. Получается пироксилин, на вид всё тот же хлопок, только вспыхивает в одно мгновение. А в порох его превращают отдельно, растворяют в спирте с эфиром до вязкого теста, которое потом раскатывают и режут, и после сушки такие ленточки горят уже ровно, слой за слоем, почти без дыма.

У нас же вместо этой парочки один горшочек слизи, и что из нее получится, я даже не представляю. А раз так, меры предосторожности нужны все, какие только есть.

Глицерин сегодня отдыхает, а его место займет кусок осиного гнезда. А что, чем не бумажка? Самая настоящая, мы из такого листы для Корша и варили, а древесину осы за нас давно пережевали, бери да пользуйся. Свои фокусы у гнезда тоже имеются, дрожь оно вон в Основу перегоняет, и как это скажется, пока непонятно. Обеднять кусок и сажать на него волосяна ради первой пробы я не стал, рано пока, а там посмотрим, как пойдет.

Начал я со шнура от козелка, на холоде он задубел, так что узлы пришлось перевязать, а потом я дважды дернул за него из бункера вхолостую. Рама в реке послушно сложилась и ушла на дно, и оба раза я заново ее взводил, стоя по колено в воде, благо лапти у меня клеем пропитаны наглухо, им хоть бы что, а вот штанины я вымочил и заодно вывозил в иле.

Тяги к люльке я тоже погонял туда-сюда, хотя капать из нее нечего, пусть разомнутся, мало ли что придется перехватывать на ходу. Отлил немного слизи, чтобы получить экспериментальную дозу и лишнее не переводить, установил горшок на козелок почти по горлышко, течение его даже не качнуло, и теперь слизи остается только дождаться, пока ее охладит река.

Жердь я выбрал подлиннее и расщепил ей конец ножом. В щель лег кусок гнезда, а сверху я обмотал всё бечевкой, чтобы он не выскользнул раньше времени. Вышла прищепка в два с лишним метра, и опустить с нее бумажку в горшок можно, не высовываясь из бункера даже кончиком носа. Каски на мне нет, защитных очков и подавно, зато между мной и слизью толстая бетонная стенка, а это надежнее любой экипировки. По-хорошему, сюда бы еще зажим из чего-нибудь стойкого, все-таки бечевка в слизи проживет недолго, но это потом.

Пока я со всем этим возился, вокруг тоже без дела не сидели, стражники прочесали все кусты поблизости, местами даже по второму разу, а из деревни прибежал еще десяток бойцов. Поодаль распалили костры и выставили посты, и отсветов как раз хватает, чтобы разглядеть из бункера козелок. А на такой шум вывалились зеваки, и теперь их держат на почтительном расстоянии.

— Да не видно же ничего отсюда! — ругается публика, напирая на оцепление.

Стражники остались непреклонны, за нарушение инструкции у них полагается повторная лекция от Корша, причем в присутствии Гундара, а уснувшего на ней ждет дежурство вне очереди и потом еще один заход на то же самое.

Когда я снова сходил к реке и приложил ладонь к горшочку, глина под ней оказалась ледяной, а значит, и слизь внутри остыла, можно начинать.

— Готов? — уточнил в итоге Корш, заглянув ко мне в бункер.

— Да, начинаем.

Он вернулся разгонять зевак, а я подумал, что пора бы на свои эксперименты билеты продавать. Ну а что, отстроить комфортный бункер в сотне метров отсюда, с прекрасным видом на испытательный полигон, и брать по десятку медяков или даже серебрушке за просмотр. Заодно и пирожками там торговать можно, или нажарить кукурузы, чтобы лопалась, хотя такого сорта я тут пока не встречал.

Сдвинув кирпич заслонки на пару сантиметров, я просунул жердь в окошко и медленно повел ее к горшку, чтобы бумажка не сорвалась на полпути. Над горловиной я ее придержал и, выдохнув, осторожно опустил, а слизь в ответ коротко пшикнула. Кверху взвился легкий парок и тут же растаял, а когда я втянул жердь обратно, конец у нее почернел и размяк, а от бумажки вместе с бечевкой и следа не осталось, и на этом всё стихло.

— Ну? И где? — крикнул издалека кто-то из зевак.

— Да будет точно, говорю, — заверил его сосед. — Зря что ли пришли? Всегда бахает.