Такие моменты меня всегда заедали. Вот буквально пару часов назад они корчились на бетоне, а я их лечил, а теперь вон как — претензии предъявляют! Люди, реально, — говно на блюде, даже если это гномы и орки. Ну человеки сами тоже ничем не лучше.

— Э-э-э… — Они и в самом деле примолкли и уставились на меня.

Я ткнул пальцем в Лангбольцена:

— Ты дохрена разбираешься в магии, Клаус?

— Найн, не разбираюсь, — растерянно проговорил он.

— Может быть ты, Рус, соображаешь лучше меня, как мне пользоваться моим порченым даром? — хмуро глянул я на Кулагу. — Или кто-то из вас недоволен тем, что я подлечил вас прямо там, на парковке? Кто-то хотел заехать на больничку к эльфийским медсестричкам? О-о-о, да, это перспектива неплохая, я все понимаю, так что вы просто предупредите меня, мол, Стах, не магичь в следующий раз как умеешь, нафиг это надо, лучше мы доброго доктора-реаниматолога навестим… Нет проблем, если вам так хочется…

— Да ладно, че ты, елы-палы… — почесал голову Кулага.

— Да не «ладно»! — никак не мог успокоиться я. — Самонадеянность — все только про нее трындят! А я скажу, что дело не в самонадеянности. А в том, что к хорошему быстро привыкаешь. Па-а-адумаешь, эльфийский маг с того света пару раз всю артель вытянул! Это же само собой разумеется, что тут такого, да? Можно теперь и зубом на него цыкать! Очень охеренно, да? Я опоздал потому, что делал то, что надо было сделать, ясно? Чтобы в следующий раз снова ваши неблагодарные рожи подлечить. Соображаете? Я не спрашиваю вас, как вы закрыли вопрос в полиции, так? Я не лезу в кабину и под капот к этому заморскому чудищу, которое вы купили. И не стал оспаривать ваше решение купить его — хотя вездеход мне и нахрен не упал. Но я в этой теме не разбираюсь, а вы — разбираетесь, и потому я вам доверяю. Вот и вы не цыкайте зубом там, где не разбираетесь!

Такая отповедь в моем исполнении их, прямо скажем, обескуражила. Эльфийский принц, который качает права, ругается и тыкает пальцем — к этому они никак не могли привыкнуть. Местные остроухие вели себя обычно куда более чинно и благородно, даже те, которые притворялись дикарями.

— Обиделся-на, что ли? — высунулись из прицепа «Проходимца» орки. — Э, ты же наш, нормальный эльф-врот! Ты же не обиженка-ять, че ты как девка?

— Сейчас я те брусчатку в рожу кину, Слимак! — пообещал я. — Сразу поймешь, кто тут девка!

— Во! Вот это наша светлость! — тут же стал лыбиться снага. — Давай, дуй сюда, мы тебе копченого палтуса взяли, не наша расейская вобла, но тоже ништяк, пожуешь! С кваском-врот! Квасок у них тут — закачаешься! Четыре-ска градуса-на, прикинь!

Я, конечно, от такого предложения отказываться не стал. Копченого палтуса я еще не пробовал и кваску бы тоже махнул с удовольствием.

— Вот! Учитесь! — назидательно поднял палец я. — Самый человечный человек у нас кто? Правильно — орк! Потому как — с понятием! Я ему вечером челюсть вправил, он мне утром — кваску с палтусом предложил. Хороший ты мужик, Слимак, хотя временами и падла!

— Ну и шо, шо падла? — еще сильнее оскалился орк. — Я снага! Мне полагается! Ходь сюды, вот те копчености, вот те — квасок!

Ну и я пошел к нему, только сейчас осознавая, какой громадный этот самый «Проходимец». Восемь колес, метров десять в длину и почти четыре — в высоту, да еще и с прицепом… За такой и килограмм золота не жалко! Да и выглядел он стильно, пусть и несколько потрепанно. Черно-зеленый, с оранжевыми перилами, кенгурятником и прочими выдающимися элементами, эдакая брутальность с несерьезностью пополам.

— Так ты в прицепе поедешь? С орками? — спросил Лангбольцен. — Ай-ой, мог бы с комфортом, в кунге…

— В прицепе воздуха больше! — откликнулся я. — Шла-а-анг! Свись!

Шланг обнаружился где-то в траве, он следовал за мной все это время, незримо присутствовал и на посадке грецких орехов, и по пути сюда, удачно прикидываясь шлангом, если кто-то обращал на него внимание. Мало ли — коммунальщики его забыли, обвитым о статую какого-то местного деятеля? Всякое бывает…

— Ну смотри сам, трясет там всерьез, ферштейн? — предупредил меня Клаус.

— Не беда, пусть трясет, — отмахнулся я, и, ухватившись за протянутую мне зеленую орочью руку, залез в нагруженный самым тяжелым артельным добром прицеп. — Тут хоть компания нормальная, а не такие душнилы, как вы! Да, пацаны?

— Да-а-а! Давай, брат, кваску махнем-врот! — поддержали меня орки.

— А у меня еще вон — орехи есть, грецкие, на закуску, — полез в мешок я. — И сухофрукты.

— Ща мы устроим идиотский конкурс по колке орехов башкой! — обрадовались Кирпич и Слимак. — И путь пройдет незаметно-ска!

— А почему он — идиотский? — удивился я.

— Так призы — идиотские! Кто расколол — тот жрет орех! Га-га-га! — Они веселились как дети.