Когда мы наконец вышли из молодёжного центра, на улицах почти не осталось прохожих. Музыка осталась за спиной, сентябрьский воздух наконец стал прохладным, а Ромка всё ещё с блаженной улыбкой держал Ленин платок у разбитого носа.

Девушка шла рядом с ним, и приятель периодически косился на неё с таким счастливым недоверием, словно боялся, что стоит моргнуть и весь вечер окажется галлюцинацией после удара по голове.

А потом Ромка посмотрел на часы, и выражение его лица изменилось мгновенно.

— Вот теперь мне точно конец, — грустно сообщил приятель.

— Нос вроде цел, — заметил я, оглядывая его. — Жить будешь.

— Да я не про нос, — простонал Ромка. — Последний автобус на Комсу ушёл двадцать минут назад.

Я примерно представлял расположение районов Тольятти и сразу понял масштаб проблемы. Комсомольский район находился на другом конце города.

— Следующий когда? — уточнил я.

— Утром, — обречённо выдохнул Ромка.

Лена тоже посмотрела на часы и виновато поморщилась.

— Ром, прости, — сказала девушка. — Мы вообще не подумали.

— Да нормально всё, — тут же заверил её приятель, хотя по лицу было прекрасно видно, насколько именно всё нормально.

— Значит, у меня переночуешь, — не увидел я проблемы. — В комнате две койки свободные.

Ромка остановился.

— Где переночую? — переспросил он, будто надеялся, что ослышался.

— В общаге, где же ещё, — пожал я плечами.

Вика тоже удивлённо повернулась ко мне:

— Вить, он вообще-то у нас не живёт.

— Спасибо, Вика, — кивнул я. — Без тебя мог бы не заметить, – девушка захлопала глазами. – До утра, значит, поживёт, — спокойно возразил я. — Не отправлять же человека пешком через весь Тольятти.

— Ну... если так можно, — неуверенно согласился Ромка.

Как оказалось, через двадцать минут, "можно" было слишком громким словом. Возле общежития Вика остановилась первой. Входная дверь была закрыта, за стеклом горел свет, а внутри, за своим столом, сидела Нина Павловна.

— Вот об этом я и говорила, — вздохнула Вика, остановившись перед дверью. — После одиннадцати не пускают. Комендантский час.

Я заглянул через стекло. Нина Павловна сидела за столом, пила чай и что-то записывала в толстый журнал, сдвинув очки на кончик носа. Спать комендантша явно не собиралась. Можно было постучать, но тогда объяснять причину опоздания пришлось бы всем четверым, а Ромкин нос наверняка вызвал бы отдельные вопросы.

— Ещё и объяснительную завтра заставит писать, — добавила Лена.

— А пожарный выход у вас где? — спросил я, оглядывая здание.

— Вить, ты что задумал? — насторожилась Вика.

Не ответив, я ещё раз осмотрел первый этаж и чуть улыбнулся:

— Нам надо в прачечную.

Теперь обе девушки посмотрели на меня одинаково подозрительно.

Подойдя к знакомой застеклённой пристройке, Вика тут же скрестила руки на груди и решительно произнесла:

— Ярцев, нет! Даже не думай!

— Что "нет"? — улыбнулся я.

— Всё, что ты сейчас собираешься предложить, — сказала девушка. — Мы не полезем в окно!

— Вообще-то я и не думал такое вам предлагать, — поднял я обе руки, а затем добавил: — Это сделаю я.

Окно прачечной действительно оказалось приоткрыто. Высоковато, но рядом проходила широкая труба, а под ней выступал бетонный цоколь. Я посмотрел на конструкцию и довольно кивнул.

— Ты хочешь залезть в окно? — уставилась на меня Лена. — Это же незаконное проникновение!

Теперь уже удивился я:

— Вы что, никогда не лазили в общагу через окно после отбоя?

По выражениям трёх лиц напротив стало понятно: здесь я столкнулся с очередной культурной пропастью между мирами. Ромка аж покачал головой.

— Вить, иногда мне кажется, что у тебя есть тайная жизнь, о которой мы не знаем, — заметил приятель.

Хмыкнув, я забрался на цоколь, ухватился за край окна и через несколько секунд перевалился внутрь, приземлился прямо между двумя рядами развешанного белья, и чья-то простыня тут же накрыла меня с головой.

Я выбрался из неё и придержал металлический таз, который едва не смахнул на пол. Снова молодой, здоровый, вся жизнь впереди — а я по ночам лазаю в общежитие через окно.

Снаружи донёсся приглушённый смех.

— Кто смеётся, тот ночует на улице, — негромко сообщил я через окно.

— Мы молчим, — заверила Вика и тут же прыснула.

Открыв дверь, я впустил своих подельников внутрь. Вот только теперь была следующая проблема – из прачечной до лестницы было метров двадцать, причём последние десять прекрасно просматривались от стойки Нины Павловны, которая всё ещё сидела на боевом посту.

Я вернулся в прачечную.

— Плохо, — сообщил я через окно.

— Что случилось? — спросил Ромка.

— Противник занял господствующую высоту, — шепнул я, выглянув в коридор.

— Ярцев, перестань, — потребовала Вика, косясь на Ромку, который зажал рот ладонью, чтобы не расхохотаться.