А для “Спектра” требовался не просто хороший маляр, а настоящий мастер.

Занятый этими невесёлыми мыслями, я пошёл на общую кухню. Надо было поесть, иначе голод, помноженный на плохие новости, мог здорово испортить настроение.

Из ужина у меня имелись четыре сосиски, кусок хлеба и совершенно никакого желания тратить на приготовление больше десяти минут.

На кухне сидел один Валера. Перед ним стояла кружка чая, а рядом лежала линейка и какой-то исписанный лист. И стоило мне взять кастрюльку, как Валера поднял голову, словно только этого и ждал:

— Ярцев, прежде чем приступать к использованию общего оборудования, рекомендую ознакомиться с актуальной редакцией правил.

Я поднял взгляд. На стене висел здоровенный лист ватмана, которого вчера здесь не было. Судя по линейке и черновику перед Валерой, сосед провёл утро с размахом. Я собирался всего лишь позавтракать, но он, похоже, подготовил целое мероприятие. Поставив кастрюльку на стол, я прочёл заголовок, старательно выведенный крупными буквами:

ПОРЯДОК ЭКСПЛУАТАЦИИ ОБЩЕГО КУХОННОГО ОБОРУДОВАНИЯ

ЖИЛОЙ СЕКЦИИ № 3

Ниже шли десять пунктов, аккуратно пронумерованных и снабжённых подпунктами. Я успел заметить запрет оставлять "пищевые загрязнения органического происхождения на рабочих поверхностях", требование освобождать мойку "не позднее чем через пять минут после завершения водных процедур с посудой" и отдельный пункт о недопустимости использования чужих полотенец "в целях, не соответствующих их заявленному функциональному назначению".

Особенно меня "заинтересовал" пункт семь.

Использование пищенагревательного оборудования осуществляется в соответствии с графиком, установленным приложением А-1 к настоящему Порядку. Самовольное занятие конфорки вне закреплённого временного интервала не допускается.

Рядом действительно висел ещё один лист, расчерченный на часовые промежутки, где за каждой конфоркой закреплялась определённая фамилия.

— Ты что, рисовал его от руки, художник? — удивился я. — И не лень было? Это ж сколько ты времени потратил на это художество?

Валера воспринял вопрос совершенно серьёзно.

— С учётом составления графика получилось два часа сорок семь минут, — ответил он. — Но я считаю это разумной тратой времени. Если один раз нормально организовать процесс, впоследствии все сэкономят значительно больше. Я вообще всегда готов потратить немного собственного времени ради порядка и удобства окружающих.

Валера даже подбородок приподнял. Видимо, полагал, что теперь возразить мне нечего. Я снова посмотрел на плакат: столько старания — и всё ради того, чтобы я не сразу позавтракал.

— И какие у нас теперь порядки? — спросил я, перекрывая воду.

Валера тут же воодушевился и подошёл к графику.

— Первая конфорка закреплена за комнатами сто один и сто три, вторая используется по свободному графику для кратковременных операций до пятнадцати минут, третья сегодня с девятнадцати до двадцати одного часа моя, — начал перечислять Зимин. — Четвёртая резервная, но её использование допускается только в случае занятости первых трёх либо при одновременном приготовлении двух и более блюд одним пользователем.

Я посмотрел на плиту. Все четыре конфорки были свободны.

— Хорошо. Но что-то я не вижу подпись Нины Павловны, — заметил я.

Валера помолчал. Совсем ненадолго, но для него даже эта пауза была подозрительно длинной.

— В настоящий момент финальная редакция Порядка, включая приложение А-1, находится в процессе согласования с ответственным руководством общежития, — наконец сообщил он.

— То есть подписи нет, — уточнил я, опуская сосиски в воду.

— Подпись появится после завершения процедуры согласования, — поправил меня Зимин. — Это не означает, что документ неправильный. Наоборот, я заранее подготовил его в окончательной форме, чтобы Нине Павловне осталось только ознакомиться и утвердить.

— Всё с тобой понятно. Это всего лишь твоя самодеятельность, — подвёл я итог.

— Никакая это не самодеятельность, — Валера даже немного обиделся. — Это официальный документ! Просто пока он не согласован с вышестоящим ответственным лицом. Это совершенно разные вещи.

Спорить с ним и что-то доказывать у меня не было никакого желания. Да и необходимости тоже. Я просто подошёл к плите и демонстративно поставил кастрюльку на левую ближнюю конфорку. "Валерину конфорку".

Его взгляд медленно переместился с кастрюльки на график, с графика на часы, а потом на меня. В его лице не было ни злости, ни желания устроить скандал. Только глубокое искреннее непонимание того, как человек может видеть перед собой настолько подробно составленный документ и всё равно поступить "неправильно".

— Ярцев, — очень серьёзно сказал Валера. — Согласно приложению А-1, левая ближняя конфорка сейчас закреплена за мной.

— Как Нина Павловна приложение согласует, так и переставлю, — бросил я, включая нагрев.

Валера поджал губы: