Три дня.

Три чёртовых дня я ползал вокруг этой машины, перебирал версии, разбивал одну теорию за другой и в самом конце едва не проиграл только потому, что не оставалось времени на штатную процедуру адаптации. Но всё-таки я сделал это!

— Есть! — вырвалось у меня.

Громов покачал головой, улыбаясь:

— Ну ты и перфекционист, Ярцев. Никогда бы не подумал, что для тебя так важна эта формальность, чтобы всё было завершено как положено.

Я только усмехнулся. Артём, похоже, решил, что я так дёргался именно из-за адаптации. Мол, не мог успокоиться, пока процедура официально не завершится. Что ж, пусть думает. Про настоящий таймер ему знать было незачем.

— И правильно, — неожиданно поддержала меня Ася. — Витя три дня с этой машиной провозился. Я бы на его месте тоже не успокоилась, пока всё не закончится как надо.

Я благодарно улыбнулся ей. Вот и отлично. Теперь у моего поведения появилось вполне разумное объяснение, которое даже придумывать самому не пришлось.

А следом до меня добрался Ромка.

— Витька-а-а-а! — заорал приятель так, что половина бокса обернулась.

Он налетел на меня, обхватил поперёк туловища и неожиданно приподнял над полом. Громов присвистнул. Да и я сам не ожидал от худого Ромки такой силищи. Хотя, похоже, парня просто накрыло адреналином. Вон как радуется – даже больше, чем я сам.

— Рома, поставь меня на место! — потребовал я, не переставая смеяться.

— Сделали! — радостно сообщил он мне прямо в лицо, словно я сам мог этого не заметить. — Вы её реально сделали!

— Я в курсе! А теперь поставь!

Ромка всё-таки вернул меня на землю, но на этом успокаиваться не собирался – ухватил за плечи и несколько раз хорошенько встряхнул.

Вокруг творилось примерно то же самое. Кто-то уже полез рассматривать снятую треснувшую шину. Несколько старшекурсников облепили "Спектр", заглядывая в салон. Парень из соседней группы принёс фотоаппарат – тяжёлый, в металлическом корпусе, с хромированным рычажком взвода и круглым окошком экспонометра над объективом и теперь снимал машину, Громова возле водительской двери и всех желающих рядом с ними. В какой-то момент объектив повернулся в мою сторону, рычажок щёлкнул, и следом пару раз сухо клацнул затвор.

Даже те, кто ещё полчаса назад ждал нашего провала, теперь спорили уже не о том, починили ли мы машину, а о том, как именно безразрядник умудрился найти то, что три года не замечали остальные.

Одним из последних поздравить меня подошёл Игорь Семёнович. Тот самый, что презрительно называл меня безразрядником в кабинете завуча.

— Поздравляю, Ярцев, — сухо произнёс преподаватель и первым протянул руку. — Красиво разобрались.

— Спасибо, Игорь Семёнович, — ответил я и крепко пожал его ладонь.

Как бы мы ни сцепились тогда, фамильярничать с ним я не собирался. Игорь Семёнович оставался моим преподавателем, человеком опытным и в своей области далеко не последним. Такие вещи я уважал, даже если с самим человеком не во всём сходился.

При этом мне не требовалось его одобрение. Просто несколько дней назад этот человек привёл меня к Пал Палычу как безразрядника, который слишком много о себе думает, а сегодня признал во мне специалиста.

Мир определённо менялся в правильную сторону.

— Эй, Ярцев! — крикнул от машины кто-то из старших. — Ты чего там завис? Иди фотографироваться!

Я отмахнулся:

— Без меня справитесь!

— Гляньте на него! — тут же возмутился Громов. — А во время ремонта этой скромности я в нём не замечал!

Они дружно рассмеялись и продолжили фотографироваться.

Я же чуть отошёл в сторону. Праздник праздником, но меня уже несколько минут жгло любопытство. Хотелось наконец спокойно посмотреть, что именно выдала мне система за первый выполненный Наряд.

Перед глазами раскрылся каталог и внезапно весь шум вокруг отошёл на второй план.

Вот за что я трое суток ползал вокруг машины.

И это было великолепно! Не несколько случайных схем, не десяток сервисных инструкций, нет. Передо мной лежал огромный пласт заводской документации за восемь лет.

Я мысленно раскрыл первый попавшийся "Москвич" и перед глазами сразу появился список электронных блоков. Ещё одно мысленное движение – и вот я уже смотрю на его полную электрическую схему. Нужен конкретный датчик – пожалуйста. Распиновка разъёма – вот она. Рядом можно было открыть диагностическую карту по конкретной ошибке, посмотреть заводской бюллетень, проверить контрольные значения. Да тут было практически всё!

— Вить, о чём задумался? — заметил подошедший Ромка. — Все радуются, а ты стоишь, как будто денег проиграл.

— По-моему, это у Вити как раз очень счастливое лицо, — с улыбкой сказала подошедшая следом Ася. — Просто радуется он немного по-своему.

— Верно. Я тоже рад, — улыбнулся я. — Ромка, ты даже не представляешь, насколько.