Что за химерология позволяла вытворять подобное? Ни одной такой школы Вивиана не знала. Вся сила обелиска, его путы, её стражи оказались бесполезны перед существом, в котором она увидела глупого зверя.

Она обхватила голову. Пальцы впились в ноющие виски. Годы работы и сотни жертв, а теперь даже разобраться в произошедшем было трудно.

— Стоп, — сказала она, замерев на полу. — А если это не химера? Что, если это человек?

В северном крыле Братства был друид. Скользкий, неприятный тип, зато его древесную броню Вивиана помнила хорошо. Для боя он выращивал химеру из плоти и лозы. Зверь прыгал на хозяина, отдавал ему всю древесную основу, и вокруг человека смыкался защитный костяк. Сама химера погибала, распадаясь в потроха. Друид получал панцирь, который было невозможно пробить.

В болотах мог быть Одарённый высшего ранга, на которого так же надели живую боевую броню.

Это уже грозило гибелью. Кто он такой? За ним могла стоять третья сила, до сих пор неизвестная ей. Или императорский двор прислал тайного агента. Если верно второе, Совет должен узнать об этом немедленно.

Вивиана встала. В дальней нише святилища находился пульт, от прикосновения пальцев ожили кристаллические экраны. На них появились верхние коридоры.

Слуги уже обнаружили тела. Бегали по галерее, голосили, метались между проходами. Начальник внутренней охраны стоял с обнажённой саблей и раздавал указания.

Вивиана стиснула зубы.

— Идиоты.

И сама хороша: оставила столько следов в собственном доме. Доступ к охранным кристаллам открывал её ключ крови, и воспользоваться ими могла только она. Несколькими движениями Вивиана уничтожила записи за последний час. Из них исчезло всё: её выход из портала и убийства слуг. Она ударила ладонью по тревожной руне, и по усадьбе зазвонили сигнальные колокола.

У умывальника она отмыла с лица кровь и пот, привела в порядок волосы. Запасные наряды хранились здесь же, в тайном гардеробе. Испачканную ткань Вивиана сбросила, застегнула на плечах сапфировое платье. Бархат с жемчужным шитьём сидел как следует. Проверив осанку перед зеркалом, она вернулась наверх.

Повернула ключ в библиотечном замке, распахнула створки. В коридор вышла уже разгневанной и растерянной хозяйкой, которой предстояло узнать о беде.

На мраморных ступенях Вивиана спросила:

— Что здесь происходит? Почему звучит набат?

Капитан гвардии подбежал к ней. Опустив остриё клинка в пол, вытянулся перед госпожой:

— Госпожа! Неизвестные убийцы проникли в дом, двое слуг убиты в галерее. Мы прочёсываем парк и жилые флигели!

Она сжала кулаки, затем прижала ладонь к груди и покачала головой.

— Этого не может быть! Кто посмел напасть на мой дом?

— Ищем, ваша светлость. Но вам нельзя здесь оставаться. Мы обязаны провести вас в защищённый бункер под западной башней. Прошу, следуйте за нами!

Вивиана вздохнула.

— Наверняка это имперские спецслужбы. Мстят за моё своеволие.

Офицер помрачнел. Кивнул, соглашаясь с ней:

— Не исключено, госпожа. Канцелярия давно косо смотрит на ваши вольности. Пройдёмте, здесь опасно.

— Да, конечно, — сказала она и позволила гвардейцам окружить себя.

По коридору её вели солдаты. Вивиана прятала усмешку: сегодняшние смерти тоже припишут короне. Простой люд в городе души в ней не чаял.

Герцогиня Бельская, последняя наследница древнего рода, заботилась о горожанах. За её деньги строили лечебницы и ремесленные училища, приюты получали золото. Родственники вовремя умерли от «болезней», оставив богатства и влияние ей одной. Теперь горожане видели в ней святую благодетельницу, дворянку, которая думает о чужих нуждах.

По округе иногда пропадали люди. Это портило бы картину, если бы пропажи связывали с её именем. Но люди исчезали всегда. Тёмная магия требовала свежего материала, лаборатории нужно было кормить. Гедеон тешил садистские наклонности в своём убогом замке; Вивиана могла позволить себе куда больший размах. Ещё в юности она поняла, что число пропавших само по себе ничего не решает. Всё зависело от того, кого обвинят в этих пропажах.

Последние десять лет она сталкивала горожан с имперской властью. В пропажах и новых налогах с её подачи обвиняли столичных чиновников. На них же списывали любую беду.

Ей было шестнадцать, когда незнакомец в сером плаще предложил вступить в Братство. Она согласилась. Человек оказался Перстом, и Вивиана до сих пор была ему благодарна за путь к истинной силе. Жалеть о своём согласии ей ещё не приходилось.

Сейчас, впрочем, предстояло дойти с гвардейцами до бункера. Пусть считают, что спасли госпожу. За запертой дверью можно будет выйти на закрытый канал и доложить Совету о случившемся в болотах.

Уничтожение столицы придётся ускорить. Часть городов понадобится новому порядку и останется жить, но Петербург должен захлебнуться кровью. От имперской верхушки нужно избавиться целиком. За Российской Империей рухнет и остальной старый мир.

Чужак в живом панцире сорвал её расчёты. Разобраться с ним Вивиане придётся лично, прежде чем он доберётся до столицы.

* * *