И все же я обнаруживаю, что постукиваю пальцем по мраморной стойке, размышляя, какой завтрак я могу приготовить, не испортив его. Я достаю телефон и начинаю просматривать предложенные рецепты. Французские тосты? Слишком грязно. Яблочно-коричная овсянка? Не рискуя получить кашу. Смузи? Похоже на обман.

Я продолжаю, пока не натыкаюсь на блины и яичницу-болтунью. Просто. Безопасно. Два блюда, которые даже я не должен испортить. Я, возможно, никогда не готовил... ну, может, вообще никогда. Но я умный человек. Насколько это может быть сложно? Инструкции прямо тут – пошаговые, защищенные от дураков.

Я отправляю список продуктов Логану, моему водителю. Должно быть, он приподнимает бровь от моего внезапного интереса к домашней жизни, но не задает вопросов, просто отвечает простым «в процессе». Удовлетворенный, я проверяю холодильник на наличие ингредиентов, которые уже есть для чая от похмелья. Я всегда держу их в запасе – на всякий случай – хотя я не был по-настоящему пьян уже почти восемь лет.

Я мою куркуму и натираю ее, морщась, когда пальцы окрашиваются в ярко-оранжевый. Черт. От этого будет трудно избавиться. Мне следовало надеть перчатки. Натерев, я бросаю ее в кружку, выжимаю лимон и добавляю щепотку черного перца для лучшего усвоения куркумина – активного соединения в куркуме.

Затем я заливаю теперь уже закипевшую воду и накрываю кружку, чтобы дать настояться. Ей нужен мед для сладости, но я никогда его не использую, поэтому его у меня нет – и мне не пришло в голову добавить его в список Логана.

Ну что ж. Ей придется пить как есть. Вкус не такой уж плохой.

Логан пишет, что он вернулся, поэтому я выливаю оставшуюся горячую воду в раковину и возвращаю чайник на место, прежде чем пойти за продуктами.

Вернувшись на кухню, я раскладываю все, открываю ящики в поисках сковородок и посуды и оцениваю обстановку. Ладно. Я справлюсь. На всякий случай я попросил Логана купить в пять раз больше, чем требовалось по рецепту. Не потому что я нервничаю или что-то в этом роде. Просто разумное планирование.

Я разбиваю несколько яиц в миску, довольно кивая себе, пока размешиваю.

Да. Я справлюсь.

Я абсолютно не справляюсь.

Если существует ад для испорченных завтраков, я определенно туда попаду.

Еще одна партия обугленных блинов и резиновых яиц отправляется в мусорку.

Я следовал каждому гребаному шагу, отмерял все точно, и все равно еда выглядит так, будто принадлежит месту преступления. Я выдыхаю, оглядывая катастрофу, которой стала моя кухня, – мука повсюду, яичная скорлупа разбросана по стойке, и, я почти уверен, что тесто для блинов каким-то образом оказалось на потолке.

Как, черт возьми, оно туда попало?

Мне следовало заплатить шеф-повару Рафаэля с прошлой ночи в три – черт, в четыре – раза больше, чем он просил. Этот человек – гребаный художник по сравнению с моими жалкими попытками базовой готовки.

Я провожу тыльной стороной руки по лбу, размазывая муку по волосам. Идеально. Теперь я выгляжу так же некомпетентно, как и чувствую. Но я не сдаюсь. Я Ромеро, блядь, Ломбарди. Меня не победит завтрак. Это просто блины и яйца, ради всего святого.

Конечно, я мог бы плюнуть и заказать что-то до того, как Лени проснется, но теперь это стало личным. Мне нужно доказать, что я могу это сделать.

Я стряхиваю муку с рук и рубашки, затем снова беру яйца и разбиваю их в миску. На этот раз я сначала сделаю блины. Я смотрю на рецепт и тщательно следую измерениям, добавляя остальные ингредиенты. Затем наступает взбивание – легко, мой любимый этап. Самое сложное – добавить тесто на сковороду, чтобы эта чертова штука не подгорела.

На этот раз я слежу за сковородой как ястреб, тщательно контролируя огонь. Тесто падает с удовлетворительным шипением, и, чудо из чудес, оно не подгорает сразу. Один за другим я складываю блины на тарелку – не совсем золотистого цвета, как в видео, но сойдут. Я усмехаюсь, моя уверенность начинает расти.

Яйца следуют за ними, хорошо перемешиваясь без кусочков скорлупы, их запах наполняет кухню ароматом настоящей еды, а не дыма.

Ха! Посмотрите на меня. Нет ничего, чего Ромеро Ломбарди не может сделать.

Я выкладываю яйца рядом с блинами, когда дверь кухни открывается и входит Лени. Она все еще в том сексуальном наряде со вчерашнего вечера – я не мог заставить себя раздеть ее, кроме как снять туфли, когда укладывал в кровать прошлой ночью. Но видеть ее сейчас, сонную и великолепную, заставляет меня усомниться в своей сдержанности.

Ее волосы теперь собраны в небрежный пучок, оставляя только челку над бровями, и хотя она явно умылась, на коже все еще видны тонкие линии сна.

Нелепое желание провести пальцами по этим складкам, вверх по коротким прядям ее челки заставляет меня прочистить горло и быстро отвести взгляд.

– Ты проснулась. Отличный тайминг. – Я поворачиваюсь, чтобы взять чай от похмелья со стойки – он остыл до питьевой температуры, простояв больше часа. – Выпей это. Поможет с похмельем.

Она хмурится, принимая кружку, но все равно отпивает – и тут же ее лицо искажается от отвращения. – Что это за зверство?

Я усмехаюсь. – Да ладно, не так уж и плохо.