— Я потеряла родителей, когда была подростком. Моя мать умерла от рака груди, когда я училась на первом курсе, а отец скончался через три года от сердечного приступа. — Она улыбается, но улыбка не затрагивает ее глаз. — Думаю, от разбитого сердца.

Вот дерьмо. Джози за короткий срок потеряла обоих родителей и отца своего ребенка. Меня захлестывает волна сочувствия, и впервые я позволяю себе это чувство. Я не отмахиваюсь от него. Я не игнорирую его. Джози не заслужила всего этого – так же, как не заслужила мужа-изменщика..

Я делаю вдох, опуская глаза и постукивая костяшками пальцев по кварцевой столешнице.

— Мои родители все еще живы, но их на самом деле нет… рядом, понимаешь? Они переехали во Флориду перед рождением Саммер и приезжали навестить ее один раз, когда она была младенцем. Теперь все ограничивается открыткой на день рождения или телефонным звонком время от времени.

Джози откладывает пакет с кейлом и опирается руками на столешницу, уделяя мне все свое внимание.

— От этого мне становится грустно. — В ее глазах читается та же тоска, что и в словах. — Мне жаль.

— Не стоит, — говорю я. — Мне не жаль. Я перестал жалеть об этом давным-давно. — И тут я чувствую себя неловко, потому что у Джози даже нет шанса наладить отношения с родителями… поэтому я выпаливаю первое, что приходит в голову. — Так ты держишь все эти розы из-за отца?

— Изначально да. Они до сих пор напоминают мне о нем – о том, как тщательно он обустраивал свой сад, подбирая каждую розу по какой-то особой причине… — Ее взгляд становится рассеянным. — Но со временем они стали значить для меня нечто большее.

Я вопросительно приподнимаю брови, но она больше не обращает на меня внимания.

— Да? И что же?

Губы Джози растягиваются в улыбке, столь же далекой, как и то место, куда унесли ее воспоминания. Она кусает губу, предаваясь ностальгии.

— Адам, — выдыхает она в тишину, и внезапно я чувствую себя незваным гостем в чем-то очень личном. Я снова смотрю на свою руку, прикрытую салфеткой, под которой почти остановилось кровотечение. — Прости, — бормочет она, возвращаясь в настоящее, ее взгляд скользит вниз по моей руке и останавливается на татуировке. Он задерживается там на мгновение, прежде чем встретиться с моим. — Розы – это то, благодаря чему я познакомилась с отцом Оливии. Его звали Адам. Он подрабатывал на летних каникулах в садовом центре. Это произошло через год после того, как я потеряла отца. У нас с папой был такой ежегодный ритуал. Мы ездили по местным питомникам и вместе выбирали новую розу. И вот, летом после его смерти, я проезжала мимо одного из них и не удержалась, остановилась. Я думала, что справлюсь.

— Но это оказалось сложнее, чем ты думала, — догадываюсь я, заметив, что она снова погружается в мысли.

Она делает глубокий вдох.

— Я разрыдалась прямо посреди клумбы с розами, — говорит она на выдохе. — Адам был тем, кто нашел меня, сидящую на земле рядом с кустом плетистой розы, рыдающую. — На ее лице отражается легкая сентиментальность, смешанная с меланхолией. — В то время это было просто ужасно. Мы оба были просто подростками, и он не знал, что делать с плачущей девчонкой, преградившей ему путь, когда он проходил мимо со шлангом, но он отвел меня в комнату отдыха для персонала и помог прийти в себя. В следующий раз я вернулась в этот садовый центр уже ради него.

В ее глазах появляется теплота, и мне хочется коснуться ее лица, поэтому я сжимаю руку, которой придерживаю салфетку, и короткий укол боли возвращает меня в реальность.

— Невероятный способ познакомиться.

— В итоге он купил мне тот куст роз, возле которого я разрыдалась. Я пересадила его, когда переезжала… всегда держала при себе. На самом деле, это та самая роза, которая «напала» на тебя у входа, — смеется Джози.

Жуткий холодок пробегает по моей спине; очень надеюсь, что это не имеет ничего общего с призраком дома.

Я отмахиваюсь от этой мысли, а она пытается стряхнуть с себя тяжесть момента.

— У тебя есть братья или сестры? — спрашивает она, внезапно меняя тему.

— Нет. А у тебя?

— Сестра. — Джози делает паузу, словно решая, стоит ли говорить дальше. Со вздохом она приподнимается на руках. — Кэрри. Она живет в Эпплтоне. Именно из-за нее у меня был плохой день, когда ты со мной познакомился.

Я склоняю голову набок и внимательно смотрю на нее. Мне всегда было интересно, но я не решался спросить. Может быть, мне было все равно.

Но теперь это не так.

— Вы не ладите? — интересуюсь я.

— Как раз наоборот. Мы очень близки. — Джози кусает губу, опуская глаза на столешницу. Она заправляет волосы за ухо, обнажая золотую серьгу-кольцо, которая покачивается у ее щеки. — У нее диагностировали рак груди… снова. Она была в ремиссии четыре года, так что это стало своего рода шоком.

Боже. Сейчас точно не время рассказывать ей о внеклассных занятиях ее мужа.

— Черт, — это все, что я могу выдавить.

— Да.