— Доброе утро, — шепчу я ей на ухо, а затем покусываю мочку, вызывая у нее тихий стон. Я чувствую, как внизу живота нарастает волна желания, побуждая меня прижаться бедрами к ее ягодицам, а мой член – затвердеть.

Джози переворачивается на спину и смотрит на меня снизу вверх блестящими глазами, приоткрыв губы.

— Доброе, — отвечает она хриплым со сна голосом. Это один из самых сексуальных звуков, которые я когда-либо слышал. — Который час?

— Половина седьмого, — говорю я, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в кончик носа. — Мне нужно ехать в больницу.

Джози кивает, на ее губах мелькает тень улыбки.

— Я в панике проснулась посреди ночи и судорожно написала Делайле, что уснула в больнице. — Она натягивает простыню на лицо, словно пытаясь скрыть чувство вины. — Я самая худшая мать на свете?

Я стягиваю простыню обратно, широко улыбаясь.

— Определенно нет.

— Ей нужно быть на работе к девяти, так что мне, наверное, пора собираться.

В ее тоне звучит разочарование, возможно, немного грусти – и я тоже это чувствую, хотя мне тоже нужно спешить по делам. Я прижимаю два пальца к ее губам, затем веду ими по ее подбородку, шее, груди, увлекая за собой простыню. Мои пальцы спускаются вниз по ее телу, наслаждаясь шелковистостью кожи… но я останавливаюсь, когда натыкаюсь на участок кожи, который ощущается мягким и неровным. Я опускаю на него глаза; память подсказывает мне неровный шрам вдоль ее грудной клетки.

Шрам после аварии.

Джози пытается убрать мою руку, внезапно застеснявшись, но я нависаю над ней, устраиваясь между ее ног, и продвигаюсь ниже. Я останавливаюсь, когда мое лицо оказывается на уровне ее живота, и прижимаюсь губами к шраму, проводя языком по его выпуклым краям.

Джози вздыхает и ерзает подо мной, ее руки дотягиваются до моей головы и перебирают растрепанные волосы.

— Это непривлекательно, — тихо говорит она.

Я поднимаю на нее взгляд, хмурясь от этих слов.

— Все в тебе привлекательно… особенно твои шрамы. — Поднявшись выше, я останавливаюсь, когда мы оказываемся лицом к лицу, и опираюсь на руки, чтобы удержать ее взгляд. — Это означает, что ты пережила нечто ужасное. Это означает, что ты сильнее того, что пыталось тебя сломить.

У нее перехватывает дыхание, она обвивает руками мою шею, притягивая мои губы к своим. Я целую ее медленно и нежно, чувствуя, как ее ноги обвивают мою талию. Ее язык исследует мой рот, пока она извивается подо мной.

Она всхлипывает, когда я отстраняюсь, чтобы перевести дыхание, а на ее лице по-прежнему застыла маска меланхолии. В ее глазах мелькает отчаяние, когда она скользит взглядом по моему лицу, а ее брови опускаются.

— Джози, что мы… — Я собираюсь спросить ее, что все это значит, что мы делаем, но она рывком притягивает мое лицо обратно к себе и проникает языком в мой рот.

Блядь.

Но что-то по-прежнему не дает мне покоя, поэтому я собираюсь с силами, чтобы отстраниться, ловя на себе еще один полный мольбы, отчаянный взгляд. Я медленно выдыхаю.

— Джози, подожди.

Она сглатывает.

— Ты подала заявление на судебный запрет против меня, — произношу я мягко, но твердо. В моих словах нет враждебности. Нет обвинительных ноток. Только факты.

Но эти слова повисают между нами, как тяжелое напоминание о том, что мы пытаемся игнорировать. О том, что мы притворяемся, будто ничего не произошло, ради этого момента – ради проблеска «долго и счастливо», которого я даже не заслуживаю.

Джози отшатывается, словно от одной этой мысли ей становится физически плохо. Она отводит взгляд, в котором читается боль и сожаление, а потом снова смотрит на меня.

— Я знаю.

— Ты сделала это не просто так, и это было не так уж давно.

— Я знаю, — мягко вторит она.

Я наклоняюсь вперед, целую ее в кончик носа и глубоко вдыхаю. Я пытаюсь прочесть ее. Пытаюсь понять, чего она хочет, что ей от меня нужно.

— Много всего происходит. Эмоции зашкаливают, чувства никуда не делись, и теперь, когда мы ощутили, каково это может быть… остановиться будет сложно. Но я остановлюсь, если ты скажешь…

Она перебивает меня, хватается за мой затылок и качает головой из стороны в сторону.

— Судебный запрет снят. Я уже подала ходатайство об аннулировании.

Мое сердце трепещет от облегчения.

— Правда?

Она кивает.

— Да.

Я беру ее руку, которой она обнимает меня за шею, переплетаю наши пальцы и кладу их на подушку рядом с ее головой. Я смотрю на наши сцепленные руки, прекрасно осознавая, насколько они идеально подходят друг другу, насколько идеально мы подходим друг другу мы. Значит ли это..?

Я смотрю на нее сверху вниз, мои глаза, вероятно, полны мерцающей надежды.

— Ты хочешь сказать…

Джози снова затыкает меня поцелуем. Ее рука сжимает мою, язык проникает внутрь, а тело выгибается навстречу мне. Ее ноги инстинктивно раздвигаются, пока она целует меня с лихорадочной потребностью.