Он издает звук, похожий на хихиканье, а затем указывает на что-то в журнале.

— Ма! — с энтузиазмом объявляет он, указывая на картинку в рекламе.

Это машина.

Быстрая машина – «Стингрей», если быть точным.

Мейсон выглядит невероятно довольным своим открытием, и теперь я без тени сомнения знаю, что он мой сын.

Я улыбаюсь, подхватываю его на руки и прижимаю к груди. Целую его светлые кудряшки, закрываю глаза и наслаждаюсь его запахом, ощущением его крошечного тельца в своих объятиях и непередаваемым чувством от того, что я впервые держу на руках своего ребенка.

Я снова целую его с глубоким вздохом, а когда открываю глаза, то встречаюсь взглядом с Джози на другом конце зала. Она уже проснулась, стоит и смотрит прямо на нас. Я не рассказывал ей о Мейсоне, поэтому в ее глазах читается вопрос, смешанный с нежностью. Я покачиваю Мейсона на бедре, наслаждаясь его визгами, не сводя глаз с Джози и с того, как ее волосы с одной стороны торчат от статического электричества. Это заставляет меня улыбнуться.

Я не ожидаю этого и уж точно к этому не готов, но она улыбается мне в ответ, и меня с ног до головы захлестывает чувство, которое я не могу выразить словами.

Надежда? Оптимизм? Ничто не подходит в полной мере. Это все вместе и даже больше. Это чувство, этот трепет, это знание того, что я выбрался на свет. Я прошел самое страшное.

Саммер поправится.

Я буду в порядке.

Мейсон тянется наверх и хватает меня за губы, хихикая, когда я опускаю на него взгляд.

Все, что по-настоящему имеет значение, будет в порядке.

31

31

——————————

Мы с Катриной по очереди дежурим в палате Саммер.

Прошло два дня, а Саммер все еще восстанавливается, все еще дышит, все еще теплая и живая. Ее жизненные показатели в норме, и никаких осложнений не возникло. Я сижу рядом с ней на кровати, небрежно перекинув руку через ее живот, когда в дверь входит Катрина с двумя стаканчиками кофе в руках.

— Тебе стоит поехать домой и немного поспать сегодня. Я могу остаться здесь, — говорит она.

Я не сажусь, поэтому Катрина ставит кофе на столик поблизости. Я не был дома сорок восемь часов. Я выживал на дерьмовом кофе, сэндвичах из сувенирного магазина и примерно семи минутах сна.

— Я в порядке, — отвечаю я ей.

Один раз я задремал, лежа рядом с Саммер, и мне приснился очень реалистичный кошмар, что она не выжила, что она умерла на моих руках, и с тех пор я не позволял себе закрыть глаза. Не уверен, когда наберусь смелости сделать это снова.

Катрина пододвигает стул к противоположной стороне кровати, и его ножки со скрипом царапают пол. Она вздыхает.

— Днем я немного поспала в отеле. Сейчас там моя мама с Мейсоном. Я останусь с Саммер на ночь. — Она замечает нежелание на моем лице и качает головой. — Поезжай домой, Эван. Возвращайся утром… Я позвоню, если что-то изменится.

Я поднимаю взгляд на настенные часы – уже начало седьмого вечера. В последний раз, когда я смотрел на время, был полдень. Я пролежал здесь шесть часов, без сна, вслушиваясь в дыхание моей дочери.

Я чувствую чье-то присутствие в палате, поэтому вскидываю голову и замечаю Джози, стоящую в дверях со скрещенными перед собой руками. Ее взгляд мечется между мной и Катриной, а затем останавливается на мне.

— Извините, я не хотела прерывать. Я могу зайти позже, — говорит Джози, поворачиваясь, чтобы уйти.

Я сажусь.

— Нет, все нормально. — Я свешиваю ноги с кровати, и у меня кружится голова. Мне требуется мгновение, чтобы собраться с силами, прежде чем я встаю и подхожу к Джози, которая так и стоит, возле двери. — Думаю, я поеду домой ненадолго, чтобы принять душ и поспать. Катрина останется с Саммер на эту ночь.

Джози и Катрина переглядываются, и я замечаю, как между ними проскальзывает что-то невысказанное. Катрина тушуется, затем ее лицо каменеет, она откашливается и переводит взгляд на Саммер. Когда Джози снова поворачивается ко мне, я киваю на дверь – немая просьба поговорить снаружи. Мы выходим в коридор, Джози скрещивает руки на груди и поворачивается ко мне, устремив взгляд в пол.

— Я просто хотела узнать, как она, — говорит Джози, ковыряя носком балетки трещину в плитке. Она поднимает на меня глаза и добавляет: — Как вы оба.

На ней длинное, струящееся платье до щиколоток, усыпанное розовыми и фиолетовыми полевыми цветами, и, судя по ее наряду, на улице потеплело. Я моргаю, наконец осознав ее слова.

— О… да, мы держимся. Я очень ценю, что ты здесь. Я, э-э… — Я чешу затылок, отчаянно нуждаясь в ду́ше, и закусываю губу. — Не уверен, что пережил бы ту первую ночь без тебя.

Джози сильнее скрещивает руки, отводит взгляд, потом снова смотрит на меня. Она кивает, и на ее губах играет слабая улыбка.

— Конечно.

Какое-то время мы молчим, стоя друг напротив друга в плену вопросов и неопределенности, а когда собираемся заговорить, делаем это одновременно.