Внутри меня что-то нарастает, и когда это становится невыносимым, я кричу: — Ченс. Пожалуйста!

Мои пальцы впиваются в его кожу, и, не зная, что еще сделать, я кусаю его за плечо.

— Блядь, Джай, — рявкает Ченс, но в его голосе нет злости. Его бедра двигаются быстрее, твердая плоть пронзает меня, пока я не слепну от желания и не погружаюсь в мучительное наслаждение.

Когда из меня вырывается крик, Ченс зажимает мне рот рукой, чтобы заглушить его. Его бедра вколачиваются в меня с такой силой, что мое тело дергается от каждого безжалостного толчка.

— Ты. — Толчок. — Моя. — Толчок.

Экстаз, охвативший мое тело, безжалостен, он заставляет меня плакать, и его имя срывается с моих губ словно молитва.

Его рот накрывает мой в обжигающем поцелуе, клеймя меня как свою собственность, за мгновение до того, как его тело содрогается. Из него вырываются хриплые стоны и рычание, пока он достигает разрядки внутри меня.

Я продолжаю прижиматься к нему, моя душа жаждет быть как можно ближе к нему физически.

Ченс дергается еще дважды, затем его толчки замедляются, пока он не погружается в меня в последний раз и не замирает.

Какое-то время я слышу только наше тяжелое дыхание. Я начинаю чувствовать нашу покрытую потом кожу и каждую точку соприкосновения наших тел.

Ченс поднимает голову и, собственнически глядя мне в глаза, говорит: — Ты наполнишь этот мир моими детьми.

Впервые мысль о том, чтобы рожать каждые два года, не вызывает у меня ужаса.

По крайней мере, не тогда, когда процесс создания новой жизни приносит такое удовольствие.

Я подношу руки к его волевому подбородку и провожу пальцами по жесткой щетине. Чувствуя приятную истому во всем теле, я признаюсь: — Никогда не думала, что секс может быть таким.

Не слезая с меня и не выходя, Ченс склоняет голову: — И каково это?

— Так… наполнено. — Я морщу нос, не зная, как лучше это описать. — Сильнейшее наслаждение.

Уголок его губ приподнимается, а затем в глазах мелькает беспокойство.

— Я сделал тебе больно?

Поначалу да, но я ему не говорю. Вместо этого я отвечаю: — Мне нравится чувствовать тебя внутри.

Его правая бровь ползет вверх, и он бросает на меня хищный взгляд.

— Отлично. Я планирую трахать тебя до тех пор, пока ты не разучишься ходить.

Я смеюсь, и от этого мои внутренние мышцы сжимаются вокруг него.

Ченс стонет, а затем нежно целует меня в губы.

— Это самое близкое к раю место, в котором я когда-либо побываю. Женщина подо мной, которую можно трахать, пока я не насыщусь.

Я чувствую, как его плоть набухает и расширяется внутри, пока каждый миллиметр меня снова не заполняется им.

Ченс кладет руку сбоку от моей головы и целует меня так, словно я – величайшая драгоценность.

Я всегда знала, что принадлежу к редкому виду, но впервые это не кажется мне бременем. Я могу дать Ченсу то, на что способны очень немногие, и это заставляет меня чувствовать себя сильной.

Он почти выходит, чтобы затем глубоко вонзиться внутрь, а после круговым движением прижимается своим тазом к моему, отчего по моему телу разливается волна удовольствия.

Ченс прижимается грудью к моей груди и, опустив руку вниз, сжимает мою ягодицу.

— Моя грудь. — Поцелуй. — Моя киска. — Поцелуй. — Моя задница. — Его пальцы впиваются в мою кожу за мгновение до того, как он снова мощно входит в меня. — Твое тело – мое.

Я покорно раздвигаю ноги и обнимаю его за шею, запрокидывая голову.

Ченс облизывает и покусывает мою шею и подбородок, а затем рычит: — Я буду защищать тебя, и вместе мы станем командой.

— Да, — выдыхаю я. Я настолько одурманена им, что сделаю все, о чем он попросит. Мои руки скользят вниз по его мускулистой спине, ногти впиваются в кожу.

Он отстраняется от меня ровно настолько, чтобы встать на колени между моими ногами, и не сводит глаз с того места, где мы соединены. Он кладет ладони на внутреннюю сторону моих бедер, и я чувствую, как его большой палец скользит вокруг моего входа.

Медленно выходя, он стонет: — Господи, малышка. — Его большие пальцы раздвигают меня шире, а затем он проталкивается внутрь с утробным рыком. — Вот так, принимай меня глубоко.

Мое тело начинает дрожать от того, насколько интимным ощущается этот момент. Потянувшись вниз, я хватаю его за запястья и умоляю: — Пожалуйста.

— Пожалуйста, что? — Его требовательный тон заставляет меня плотно сжаться вокруг его твердого ствола.

— Трахни меня.

Он выходит, а затем приказывает: — Скажи мне, как именно ты хочешь, чтобы я тебя трахнул.

— Жестко, — умоляю я.

— И?

— Ченс, — жалобно тяну я. — Вколачивайся в меня, пока мое тело не начнет биться в конвульсиях.

— Признайся, что хочешь, чтобы мой член овладел твоей киской.

Глядя ему прямо в глаза и находясь полностью в его власти, я признаюсь: — Я хочу, чтобы твой член овладел моей киской.