Я выбираюсь из постели, оставив обувь, чтобы не рисковать быть услышанной.

— Не надо, Джай. — Вейлен садится на своей постели. — Никогда не вмешивайся.

— Я не могу бросить ее.

— Тебе отвечать своей шкурой. — Она снова ложится, натягивая одеяло на плечо.

Я на цыпочках иду по туннелю, держась ближе к стене. Приблизившись к синей двери, я слышу вопли Рут.

Ввожу код и тихонько приоткрываю дверь.

— Проклятье, почему они всегда царапаются? С этого момента нужно заставлять их стричь ногти. — В голосе Идриса слышится насмешка.

Я зажимаю рот рукой, сердце уходит в пятки.

Кензо как раз стягивает с нее штаны.

Ублюдок!

Дверь Ченса открывается, и я едва не бросаюсь вперед. Мое малейшее движение привлекает его внимание. Он направляется ко мне и за секунду до того, как захлопнуть дверь прямо перед моим носом, качает головой. В его глазах – настоящий лед.

Я хватаюсь за живот и сгибаюсь пополам, жадно глотая воздух.

Это Кензо меня раздевал. Он прикасался к моему телу.

И Ченс ничего не сделал, чтобы его остановить.

Я действую не раздумывая: бегу по туннелю к другой двери, ведущей наружу. Ввожу код и быстро выскальзываю на улицу, держась в тени, чтобы меня не заметили.

— …сломается. Эта не выдержит, — бормочет Кензо. — У тех двоих хотя бы есть какая-то воля к жизни. А в этой совсем нет бойцовского духа. Я не буду ее снимать.

Я слышу, как они удаляются от меня в сторону гнезда.

Прячась в тени, я медленно следую за ними на безопасном расстоянии.

Я сама сниму Рут, если придется.

— Дай веревку, — говорит Ченс.

Я слышу кряхтение Кензо: — Черт, она тяжелее, чем Джай.

Я хватаюсь за живот и стискиваю зубы.

— У меня нет времени на сопливую девчонку, — бормочет Идрис. — Я иду спать.

Я слышу, как он идет в мою сторону, и вжимаюсь в стену. Когда дверь за ним захлопывается со щелчком, я снова крадусь вперед, укрывшись за невысокой стеной сбоку от входа.

Должно быть, Ченс и Кензо привязывают ее к платформе. Проходит пара минут, прежде чем смотровая вышка вздрагивает. Несколько секунд спустя я слышу их шаги.

Когда они уходят, воцаряется тишина.

К счастью, сегодня нет ни холода, ни дождя, как прошлой ночью. Я поднимаю взгляд и вижу звезды. Интересно, что о них подумали Рут и Джаспер, и знают ли они вообще, как это называется.

От первого крика Рут по моему телу пробегает дрожь. Я срываюсь с места и бегу к гнезду. С каждым последующим ее криком мое сердце бьется все сильнее.

Внезапно кто-то обхватывает меня рукой, а его ладонь зажимает мне рот. Меня отрывают от земли, и как бы я ни вырывалась, тащит меня в темноту.

От паники мышцы каменеют, а внутренности скручивает узлом. В нос ударяет запах листьев и земли.

Ченс!

По телу разливается гнев, и я резко дергаюсь, пытаясь вырваться из его хватки.

— Прекрати! Если они поймают тебя здесь, Идрис тебя накажет, — зло рычит Ченс.

Он тащит меня в поле, мимо деревьев, пока я не перестаю слышать крики Рут. Когда он наконец отпускает меня, я спотыкаюсь и делаю шаг вперед. Земля под моими босыми ногами холодная и неровная.

— Я собираюсь помочь ей, — выплевываю я.

Ченс подходит вплотную и нависает надо мной.

— Твоя задница останется прямо здесь.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но затем вспоминаю о том, что сделал Кензо.

— Ты просто стоял и смотрел, как Кензо раздевает меня?

— Это я раздевал тебя, — признается он, и в его голосе нет ни капли вины.

— Я должна помочь Рут. Она не такая сильная, как я.

Он качает головой.

— Ты играешь в опасную игру. — Его глаза поблескивают в темноте.

— Я ни в какие игры не играю! — кричу я. — Зачем? Зачем вы так поступаете с людьми?

— У них так заведено. Не я устанавливал эти правила. Я им подчиняюсь. Я тоже проснулся в гнезде и пролежал там три дня, прежде чем Идрис снял меня. — Он наклоняется ближе, черты его лица напряжены, отчего он выглядит пугающе опасным. — Никто не говорил мне, что солнце не сожжет мою кожу или что я не замерзну насмерть под дождем. Я убедился в этом на собственном горьком опыте.

Черт. Должно быть, это было до жути страшно.

Ченс слишком взбешен, чтобы остановиться, и продолжает: — Меня снял Идрис и погнал прямо в тренировочную зону. Мне пришлось прыгать по этим платформам насквозь промокшим. Знаешь, какими твердыми кажутся эти шары, когда ты весь мокрый?

Он издает разочарованный рык и тянется ко мне. Его пальцы смыкаются на моем затылке, и он резко притягивает меня к себе так близко, что его дыхание обжигает мне лицо.

— У них так заведено. Это делает тебя сильным, чтобы ты смог выжить в этом опасном мире.