Они выходят через гостиную, слева от камина стоит большая ель, сверкающая нарочитым блеском мишуры и шаров. Джулия смотрит на неё с грустной нежностью. – Хотя бы на Рождество будешь здесь, а уж потом поедешь на Новый год. Такой ужас с этим самолетом.

– Хогманай. В Шотландии его называют Хогманай.

– Именно, – замечает Джулия, пока они идут по холлу, натягивая стеганые куртки перед выходом на колючий мороз.

«Land Rover» припаркован у входа, они садятся в него и направляются в «Толл Окс», на окраине Ричмонд-парка, где и Джулия, и Натали держат своих лошадей.

Прирожденная спортсменка, Джулия Конингсби управляет своей гнедой кобылой Молли с явным мастерством. Аманде, наблюдающей за матерью в леденящем воздухе крытого манежа, кажется, что верхом на лошади Джулия по-настоящему оживает. Она живёт в моменте, пребывая в чистом симбиозе с животным. Лицо замерло в выражении сосредоточенного покоя; она и направляет, и подгоняет, и подбадривает фыркающую, изрыгающую клубы пара, будто дым дракона, кобылу, чтобы та выложилась в их совместном выступлении.

Склонность Аманды к конному спорту была сметена безжалостным натиском гормонов, требовавших вечеринок. И именно это, а даже не подростковая беременность, аборт, употребление наркотиков или отчисление из университета, стало для её матери самым большим разочарованием. Её младшая сестра Натали младше почти на десять лет и по-прежнему ставит конный спорт выше любых других увлечений. Аманде было интересно, продолжится ли это, когда наступит половое созревание, и будет ли Натали более устойчива к его бурным проявлениям, чем она. Глядя, как её сестра управляет Констанс -миниатюрной, сверкающе-белой липицианкой-Аманда машинально кладёт ладонь на живот. А что, если у неё родится дочь? Будут ли они кататься вместе, чистить стойла, болтать в конюшне с тренерами и другими конниками? Как ещё они могли бы сблизиться? Одеждой? Джулия берет барьер, мощная кобыла отшвыривает задним копытом комья грязи прямо в сторону Аманды. Ей трудно представить себя в роли матери, но мысль о дочери как-то легче укладывается в голове, чем мысль о сыне. Натали барьер не преодолевает; задняя правая нога Констанс -то что она её волочила, всегда было серьезной проблемой-задевает препятствие, и оно с грохотом падает на песчаный наст. Аманда видит, как лицо Натали морщится под шлемом для верховой езды. Лицо матери остается напряженным и властным.

Второй аборт казался неизбежным. Объективно, Саймон не производил впечатления человека, готового остепениться.

Когда Джулия и Натали накатались, они передали Молли и Констанс конюху, чтобы он их обслужил и развёл по стойлам, а после отправились в Ричмонд за покупками. Заметив кашемировый свитер, который идеально сел бы на её парня, рассеянная старшая дочь Конингсби снова погружается в мучительные раздумья о том, какой всё же будет реакция Саймона. По возвращению в Кэнтли Лодж, растущей внутри себя она ощущает лишь тревогу, нависшую над ней тяжким грузом.

Часть 3

Помолвка

Глава 20Билеты на поезд

Но успокоенная мной,

В любви своей призналась дева

И с той поры она – моя,

Мой ангел – Женевьева!

– Самюэль Тэйлор Кольридж

На вокзале шумно и людно. Встревоженные путешественники вытягивают шеи, уставившись на гигантское табло отправлений, в нервном ожидании объявления о своем личном разочаровании. Сквозь грохот платформ резко прорывается гудок, возвещая о маневровых составах, прибывший поезд визгливо скрежещет тормозными колодками по рельсам. Больной и Аманда своевременно садятся в поезд до Эдинбурга, к счастью, купленные ими места свободны.

Принужденный неизбежностью её знакомства с тем, что он считал сомнительными прелестями Шотландии, Больной купил два билета на поезд. Его праздничная щедрость была заслугой предрождественской наводки от зубастого прогнозиста по скачкам Сирила «Белки» Джонса и Тони Мокриджа, которые поделились информацией, что «Love the Feeling» придёт первой, несмотря на коэффициент 12 к 1. Больной сорвал, как ему казалось, солидный куш с этой ставки в Чепстоу, хотя, очевидно, это было ничто по сравнению с выигрышем Мокси. Находиться на работе под аккомпанемент ежедневных кричалок «красава, Сирил!» или «lahve the feelin!» – небольшая плата за такой куш. Особенно если учесть, что в приступе эйфории, босс разрешил ему взять дополнительный выходной.

Также Больной раскошелился на итальянское оверсайз-пальто от Fendi из натурального меха, (кролик, как он полагал), – однобортное, на одну пуговицу, двусторонний велюр. Оно и щегольнуть позволяло, и каледонские морозы держало в узде. Он вешает его на торчащий крючок у сиденья, рядом с Амандой, любуясь обновкой.