Да, Лесли чуть не умерла, и я точно такая же. Наркоманка. Это всеобъемлющий, непреодолимый ужас, который множится тысячей мелких ежедневных унижений, исходящих из полной беспросветности. Место, где совсем скоро ты начинаешь видеть себя другой. Неудачницей. Жертвой. А сейчас ты думаешь: это та же я, просто ненадолго сбежавшая из своей дерьмовой квартирки. Человек, попадающий в неприятности. Это я. Элисон Лозинска. Наркоманка.

Моя наркоманская жизнь с моим парнем-наркоманом.

Спад сейчас тоже чист, улыбается немного маниакально. Все эти перемены в нём – как приговор: скоро он снова уколется. И, наверное, это то, чего я заслуживаю. Я живу этим кошмаром, потому что я такая и есть.

СТОП!

Не сейчас. Небольшой перерыв в хорошем местечке. С хорошей едой. Немного роскоши.

Но сейчас, я смотрю на его улыбающееся лицо, пока он наполняет мой бокал белым вином, и думаю: а может быть, в этот раз все будет по-другому. Может, удача и правда повернулась ко мне.

Посмотрим, как долго я смогу продержаться на этой мысли.

Глава 19Домашнее тестирование

Она привлекала его больше,

чем ему хотелось.

– Джейн Остин

Третий тест на беременность показывает тот же результат. Итак, Аманда Женевьева Конингсби… Нет, мысль о том, что она вынашивает ребёнка, все еще кажется ей нелепой, но что безусловно: оплодотворена она была спермой Саймона Дэвида Уильямсона. Мужчиной, которого она, в некотором смысле, едва знает. Но это «едва» уже имеет под собой такую психологическую и физическую близость, столь неистовую по своей силе, что даже этот новый поворот в их короткой, но бурной истории был едва ли не ожидаем.

Сидя в маленькой туалетной комнате, под парадной лестницей в Кэнтли Лодж, Аманда, содрогаясь от знойного холода, отчаянно хочет поговорить с Саймоном. Помимо всего прочего, она жаждет удостовериться, что с ним все в порядке. Приехав в родительский дом на рождественских каникулах, она услышала тревожную новость о том, что над приграничным шотландским городком разбился самолет. Аманда знает, что сейчас Саймон в Ислингтоне; на Новый год они вместе поедут в Эдинбург, чтобы не повторять прошлогодние праздничные мучения, когда их едва окрепшая любовь была разлучена. Но её сознание всё равно захлестывают образы: он лежит в морге на холодном столе, раздавлен обломками самолета, превратился в кровавое месиво на своём «Lambretta», стал жертвой чудовищной аварии.

И если он всё же жив и здравствует, останется ли он с ней, или в ужасе вскинет руки к небесам и уйдет навсегда? Каким бы ни был его ответ, жизненный опыт подсказывал Аманде: действовать нужно с осторожностью. Ведь та первая, прерванная беременность от Грегори, парня с первого курса, была самой что ни на есть ошибкой, усугублённой её же скоропалительными решениями. На грани отчаяния, она сразу же открылась матери. Джулия Конингсби, обычно спокойная и сдержанная, неожиданно для Аманды вспылила и немедленно пошла к отцу. Исход был предсказуем: Годфри снесло крышу, он буквально скакал на месте для пущего эффекта, неистовствуя и обличая. Затем он вцепился в телефон, и принялся угрожать бедному Грегори, который о беременности даже не подозревал, отчего весь этот кошмар стал ещё более унизительным.

Когда пыль наконец улеглась, они обратились к практикующему врачу с Харли-стрит для проведения процедуры аборта. Тогда мысль об этом наполняла Аманду ужасом, но все оказалось просто. Она была беременна, потом перестала быть таковой, и даже не допускала мыслей о том, что внутри неё зарождалось дитя. Это было два года назад. И теперь она снова совершила ошибку, проклиная собственную беспечность. Её отец, уже отчитавший её гнилыми сентенциями о «девчонках из муниципальных районов, у которых и то больше ума, и мораль крепче», на этот раз либо окончательно свихнётся, либо, что ещё хуже, сломлено примет это. Оказаться списанной им со счетов таким образом было бы до тошноты опустошающе – даже хуже, чем просто навлечь на себя его ненависть.

Она хочет рассказать это Саймону, прямо сейчас. Но как он отреагирует? Они никогда не рассматривали подобный сценарий. Несмотря на то, что той ночью у нее закончились противозачаточные таблетки, они несколько раз занялись любовью, совместно предположив, что химия все еще пребывает в её организме. Что один день можно пропустить. Хоть и Аманда отдавала себе отчёт в сомнительности этих расчётов, по-большому счёту инициатором выступила она. По крайней мере, была столь же виновна, сколько и он.

Она встает, кладет тесты в сумку. На кухне мать, сидит на табурете, разговаривает по телефону. – Да, Год в Брюсселе. AБВ, – горько смеется Джулия Конингсби, посмотрев на старшую дочь, закатив глаза.

Прижав живот к гранитной столешнице, Аманда понимает, что сейчас проходит очередная дурацкая конференция; это была их стенография.

Джулия кладет трубку на рычаг. – Синтия Бёрбек, – говорит она так, будто это имя что-то значит для Аманды. – Да, папочка задержится в Брюсселе ещё на один день, оставив меня, так сказать, в подвешенном состоянии. Мне бы не помешала помощь с рождественской закупкой. Я, собственно, собираюсь в конюшню за Натали, может, прокачусь немного. Пойдем со мной, – командует мать своим легкомысленно-властным тоном, – составишь мне компанию.