И то, что говорила та девчонка Элейн на курсах, было полной хренью, чувак, она просто пыталась быть доброй, потому что жалела меня. Жалкого нищего наркошу Мёрфи. Открываю дверь туалета и выхожу. Хочу вернуться и смыть все эти деньги в толкан, но не могу. Хоть и понимаю, что смою в унитаз свою жизнь, если не сделаю этого.

Я ухожу.

Мимо барменши в сером пиджаке.

Мимо двух пацанов у игрового автомата.

Мимо трех стариков в углу.

Мимо группы молодых студентов с английскими голосами.

На улицу, тусклую, серую улицу, где стало еще холоднее. И у меня такое чувство, что будет еще холоднее.

Я должен что-то сделать. Спрятать их куда-нибудь, да так, чтоб сам не смог до них добраться, пока не придумаю, что со всем этим делать.

Смотри сквозь призму. В этом есть смысл, но это еще не все.

Ох, Марк, чувак…

Глава 16По прогнозу – дождь

Лунный свет, крадущийся над сценой,

Слился с вечера огнями;

Была там и она, моя надежда, моя радость,

Моя Женевьева дорогая!

– Сэмюэл Тейлор Кольридж.

Жарко до невозможности. Мы поднимаемся в шикарный флэт на втором этаже таунхауса «Найтингейл-сквер», в таинственно тихом уголке Мейфэра. Андреас и Лоуренс, отвыкшие от физического труда, потея, как шлюхи на сверхурочных, взбираются по узкой лестнице, влача красный бархатный диван обитый золотом, и спорят о лучшем способе протиснуться за поворот. К счастью, сумка с камерой и необходимость расставить свет, дают мне полное право проскользнуть вперед, что я, собственно, и делаю, изящно протискиваясь мимо них. На лице Андреаса, несмотря на обильное применение едкой химозы под названием «Blue Stratos», в полдень уже проглядывается пятичасовая тень 54. Он протяжно, жалобно стонет в сторону Лоузи: – Я этим хуйнёй заниматься не должен, почему не снял хату с мебелью?

– Снял эту… за… ух, бля… через кореша, по-свой ски… – выдыхает Лоуренс, багрянец с его шеи заливает даже часть его рожи.

Установил камеру на штатив, свет – на стойки, и вот они, вваливаются, завершая свою миссию. Лоуренс облегчённо плюхается на диван передо мной. Смахивает с вспотевшего лба липкие завитые пряди: – Убивец ебаный!

Выставляю свет по проституту на пенсии, играющему накачанными в зале бицепсами, будто сошедшая прямиком из софт-роковых клипов звезда. Под началом моего друга-фотографа, Чипса Гатри, я обучился освещению: ключевому, заполняющему, заднему. Поры и прыщи Лоуренса пляшут в луче прожектора: свет чересчур жёсткий. Пока я выкручиваю лампу, прибывают две мутные тёлки прямиком из Финсбери-Парк. И смотрятся они здесь, в этой шикарной резиденции, совершенно не к месту. Мои подозрения подтверждаются: по свету задача стоит непростая. Смотрю на часы, гадая, когда Чипс объявится. Пока Андреас инструктирует девиц, Лоуренс встаёт и отводит меня в сторонку. – Какого хуя этот греческий шут вытворяет? Он чё, угарает?

Я отыгрываю дурочку. – Прости, ты о чём?

– Это же шкуры, ещё и уёбищные при том.

Они и впрямь выглядят несколько… потерявшими товарный вид. У первой – острые черты лица, и затачивались они через кофе, сигареты и амфетамин, а не через спортзал, как предпочитает Лоуренс, с его выставочной мускулатурой. Вторая – оплывшая, имеет безобразный жирок в области жопы, бёдер и, что критично, подбородка. Камера приплюсует пару лишних кило. – Очаровательные девчонки, разве что малость подуставшие. Но с кадрами нынче трудности.

– Да они ж никакущие, – провозглашает Лоуренс, и я улавливаю затхлый шлейф телесного духа, яростно пробивающийся сквозь лабораторные ароматы Кристиана Диора и Ив Сен-Лорана, пока вкручиваю в стойку менее мощную лампу. Парируя мою осведомлённость в том, что он играет за другую команду, Лоузи добавляет: – Единственное, что мы тут наснимаем, – криминальные хроники.

– Когда мы смягчим освещение, картинка станет гораздо лучше, – отвечаю ему. – Будем работать с тем, что есть.

Меня тоже бросили на произвол судьбы: Чипс скинул сообщение на мобильник, говорит, что его вызвали на другую работу. Ну ничего, это вызов, который стоит принять с азартом.

Стоит признать, конечный результат вышел совсем неплох. Сюжет простенький, «девушка-девушка» будет прекрасно смотреться при должном монтаже. И вот, довольный как слон я возвращаюсь домой, точнее, в один из них. Да, квартира Аманды в Хайгейте разительно отличается от моей благодаря картинам в рамках, мягкой мебели, пледам… отсутствию пятен на диване. Волшебная сила женщин. Мы проводим вместе практически каждую ночь, так что содержать две хаты – пустая трата и времени, и денег. Эдди Рис умудрялся класть целые океаны и континенты между собой и женщинами, которых любил. И даже этого, по мнению морского бродяги, всё равно было мало. А я не осилил даже жалкий лондонский район!