– Они говорят, когда тебя выпустят, Фрэнк? Они же не вернут тебя в ту же тюрьму, там же этот тип, ну не должны же… ты нужен детям, Фрэнк, у нас малыш, Майкл, ему нужен папа дома, и Шону тоже, он постоянно о тебе спрашивает, Фрэнк…

– Лучше пусть меня назад посадят, и чтоб этот уёбок был там, когда я вернусь…

– Не ввязывайся ты в эту чушь, Фрэнк, подумай о детях…

– Уёбок допустил ахуенно серьёзную ошибку, – втолковываю я этой тупой шлюхе, пока комната плывёт перед глазами, – и не в том, что полез драться, это, блять, не ошибка. Ошибка в том, что он не довёл дело до конца. Если решил со мной связаться – будь готов идти до конца.

На её тупом ебальнике, широко разевается пасть… как въебал бы в неё сапогом… залетела, блядина, чтобы бабки с меня трясти… – Фрэнк, ну у тебя же теперь есть семья!

– Уебан тупорылый, наверное, думает, что на этом всё кончилось. Но мы ещё даже не начали, – говорю ей. – Ладно, пора бы и тебе съёбывать, – тычу пальцем на дверь. – хуй знает, что эти долбоёбы в халатах себе напридумывали, но я не в форме для посетителей, вас тут быть не должно. Если кто-то кому-то пропиздится, тут кого-то уволят к хуям. Так что давай-ка, вали, пиздуй…

– Но, Фрэнк… – начинает она, но уже поднимается.

– Съебала! Хочешь, чтобы какой-то пидор работы лишился?

И она съебалась, ещё ебальник такой состряпала…

А я остался один. Лежу в палате, бошка гудит… от любого движения комнату трясёт. Поссать сходить – целое путешествие, а вертухай у двери пялится, будто я побег готовлю! Я б сейчас даже до столовки не дошёл! Даже Джун в рот по-бырому дать сил бы не хватило, а вот для её сестры я б ахуенно постарался. Они сказали, что это сотряс. Голова пиздец как болит. Но боль – это нормуль: она фокусирует меня на этом пидоре-Сикере. Благодаря ей, я, блять, огурцом. Она меня пиздец заводит. Я понял, взглянув на его огромный ебальник, когда он меня пиздил: сломать его будет не просто, но я не верю, что он дойдёт до конца. Ну хули тут скажешь: наконец-то объявился тип, готовый к настоящей, ахуенной зарубе!

Жду не дождусь, когда мы снова запиздимся!

Глава 14Аккуратные маленькие посылки: 2

У человека нет тела, отдельного от души;

ибо то, что называют телом, есть часть

души, распознаваемая пятью чувствами –

главными проводниками души в эту эпоху.

– Уильям Блейк

Ну конечно, это я отправил ему посылку. Пришлось, раз уж оказался в Лондоне: лучше этот почтовый штемпель, чем амстердамский. Пусть тут ищет. А получил он её или нет – это уже совсем другая история. Я всё обо всех узнаю через Гэва Тэмпса, но звоню ему редко. Не хочу ввязывать его в это дерьмо.

Я немного вымотался. Мы с Моник по полной оторвались на этих выхах в Амстердаме – это был первый голландский сет Дэнни Рэмплинга из «Shoom». Я спонтанно взял неделю за свой счёт, сославшись на загадочный вирус, и на очке рванул в Лондон. Моник присоединилась ко мне на пару дней, познакомилась с моим старым другом Стивом и его девушкой Стеллой, мы ходили по клубам, а потом она вернулась в Гронинген к своим родителям. А может, и ещё к кому. С её отъездом во мне что-то рухнуло, будто свинцовый шар. Но я держу в узде своё болезненное любопытство.

Я позволил себе выбрать довольно приличный отель, в Ковент-Гардене, что довольно тупо, ведь я стараюсь не растрачивать деньги. Естественно, я не рассказывал Моник о бабках на своём банковском счёте. Я всё ещё намерен как-то пустить их в дело, иначе нахуя бы я вообще наёбывал этих мудаков.

Моник была воплощением свободной души, с кучей любовников. Она дала мне понять, что не находится в фазе «нашла того самого», как она её называла. Ранее она рассталась со своей первой детской любовью после пяти лет отношений, он был диджеем в Гронингене. – Я жажду разнообразия в членах, целого леса хуёв, – беззаботно сообщила она мне. В этом было что-то очень честное. Секс для неё был интенсивной тренировкой: продолжением её спортзально-йогового мышления, и тебя она тоже заставит выложиться по полной.