Пиздец, вот это домина. Этот особняк Кэнтли-Лодж, укрытый лабиринтами высоченных живых изгородей достойных самого Хэмптон-Корта, прямо пышет богатством. Были б у меня мозги лет двадцать назад, на пике карьеры, я бы, может, в таком же жил, а не снимал бы халупу в Камдене! Я вообще ровно отношусь к пролетариату и девушку свою люблю, но ничего не могу поделать со своей завистью: вписаться в такую семейку – это лучший социальный лифт для хулигана с Бананов. Мы двигаем в сторону басового ритма аудиосистемы, под аккомпанемент «More Than This» Брайана Ферри, на задний двор каменной махины. Тут всё так роскошно, что я на мгновение застываю: а не сам ли Ферри жалует нас живым выступлением, может это не просто запись?

На обширной территории установлена пара шатров. Вокруг слоняются толпы аристократов: болтают, пьют пимс и шампанское, расфуфыренные официанты с подносами разносят закуски. Вот это прям кайф, заебись, что мы пропустили церковную службу. Там-то точно скука смертная была.

– Жесть, ну прям дорого-богато, – произносит Стелла, сияя в своём бело-жёлтом платье, да ещё и после солярия. Она вообще не зазнаётся, более того, я прям кайфую, когда она инстинктивно переходит на более простецкий тон в подобных обстоятельствах, будто бы пытается восстановить естественный баланс во вселенной.

– Ага, – эпицентр снобизма. Я хватаю два бокала игристого у проходящего официанта. Мы его потягиваем, разглядывая стайку породистых, но чертовски привлекательных девиц из высшего общества, которые громко смеются и трясут гривами, потешаясь над стрижкой какого-то мажорика. Стрига, при том, вполне себе заурядная. Я такой же классовый боец, как и любой другой, но аромат этих цветущих деревьев в воздухе и всплеск красок от множества растений и цветов, которых я в жизни не назову, наполняют меня счастьем. Ебать, как я хотел бы иметь такой сад, да ещё и на берегу реки. – Только не дай мне ужраться: бар-то бесплатный. Завтра в Амстердаме солд аут, не хочу выглядеть помятым в аэропорту.

– Конечно, нам завтра ещё к маме. Слиняем пораньше, как и договаривались.

В ответ я обнимаю и целую её. Вижу Больного у одного из шатров, Аманда под руку с ним, просто бесподобна в этом свадебном платье. Вау! Фигурка – ахуенная: идеальный баланс между аппетитной и стройной, и крой подвенечного платья это идеально подчёркивает. Она будто создана для этого платья: ей присуща та грация, которую не каждой дарует белый цвет, при этом ещё и своего рода безмятежность. Чувак, она буквально с иконы сошла. Кожа чиста, глаза горят, а редкая озорная улыбка намекает на то, что она осознаёт всю абсурдность происходящего. Скорее всего, на церемонии она выглядела ещё более впечатляюще.

А чё там красавчик-жених? Весь с иголочки, из солярия, походу, не вылазил, прям как моя Стелла. Челюсть выпирает на целый дюйм, любому другому для такого эффекта нужно минимум две дороги вынюхать. Волосы коротко стрижены, зализаны назад. Смокинг сидит так, словно он в нём и родился. Властные глаза сканируют зал, в частности, других женщин: да, он понимает, что ключи от Ferrari уже в кармане, но в этом роскошном автосалоне возможность апгрейда никто не отменял. Несмотря на то, что он воплотил мечту любого парня с Бананов, выглядит он довольно напряжённо – будто прыгнул выше головы. Я пытаюсь перестать сочинять миллион песен в голове, собираюсь подойти к нему, но вдруг замечаю помятую девчонку, смутно знакомую, она пристально пялит на нас. – Стиви Хатчисон, да?

– Ага.

– В той группе ещё играл, да?

– Ага.

– А ты ж из Лита, да?

– Ага.

– Твоя сестра… Кэролайн. Мы с ней учились.

– Круто. Тебя как зовут?

– Мария Андерсон. Ты ещё засветился на «Top Ay the Pops», да?

– Да. Давненько уже, правда.

– Ты ведь встречался с Тупой Сандрой?

Я сжимаю зубы и кошусь на Стеллу: – Ага, вот это приветик из прошлого, мать его.

– Тупая Сандра частенько рассказывает об этом. Всем, кому только можно.

Краем глаза я замечаю шикарных девиц в одинаковых платьях -подружки невесты, очевидно-кружащих вокруг нас. Одна из девушек, с выступающими белыми зубами и длинными накладными ресницами, обращается к Стелле: – Привет, я Тара.

– Приятно познакомиться.

– Это же Эйч? Стиви Хатчисон?

Мария Андерсон тем временем мне какую-то наркоманскую хуйню рассказывает, а Стелла кивает и натянуто улыбается шикарной девице. Мария отвлекается и неуклюже ковыляет прочь на своих каблуках. Мажорка Тара не упускает момента и подшагивает ко мне: – «обходить любой ценой»! Я ваша фанатка. Вы крутые!

– Спасибо, – отвечаю я, перехватывая взгляд Больного и вместе со Стеллой двигаю к нему. Он радушно приветствует нас, Аманда тоже. Пока они со Стеллой общаются, Больной спрашивает меня:– Судя по всему, ты так и не пересёкся с нашим старым приятелем и не передал ему приглашение?

– Нет. Ни слуху ни духу о нем.

– Жаль… – задумчиво произносит он, а затем, оглянувшись вокруг, разражается гневной филиппикой в адрес своего нового тестя. – Даже не соизволил почтить нас своим присутствием, козёл.

Второй Призёр, пугающе трезвый, и Гэв Темперли, успокаивающе поддатый, отплясывают с двумя женщинами. Одна из них выглядит так, будто сошла с ситкома. Затем я замечаю Фрэнка Бегби и Спада Мёрфи, стоящих у статуи садового фонтана, потягивают шампанское из бокалов. Когда мы приближаемся к ним, я улавливаю обрывок разговора Бегби: – Так я хватаю её за волосы блядские и говорю: щас я тебе покажу «шоколадный батончик», принимай в жопу… СТИВИ!