А вот это уже лишнее, чувак, прям по живому. Ну типа ты можешь называть приятеля как угодно, но нельзя ж слово на букву «к» использовать.

Если по чесноку – Франко красава: сам врубается, что борщанул. Понижает голос до шепота: – Какой-нибудь пидор стуканёт копам, и они тут же приедут с облавой. Угадай, кого повяжут? – тычет себе в грудь, снова приводя себя в бешенство. – Я не собираюсь сидеть из-за вороватого оборванца с полной сумкой говна, – и он пинает мою сумку.

– Но тут и годный товар есть. Фотики и всё такое.

– Ты говорил, что это одеколон для пацанов, – открывает и заглядывает внутрь.

– Ну, типа, и это тоже…

Он достаёт фотоаппарат в упаковке: – Дешёвка, которую ты выкинешь нахуй!

– Но они ж отлично работают! Обычные фотики, – говорю я и застёгиваю сумку.

– Ладно, доедем до ёбаного вокзала Виктория и засунем её в ебаную камеру хранения. Мне предложили ахуенную делюгу в Ньюкасле, так что я рисковать не буду, чтоб не въебаться. Но стоит понимать, это Нелли Хантер замутил, а значит, ты никогда не услышишь конца этой истории, так что шло бы оно всё нахуй.

– Как там Нелли?

– Все ещё в Манчестере ебаном с той девчонкой, которая выглядит и звучит как та пизда из «Улицы Коронации».

– Ясненько… а чё там с камерой хранения?

Он достаёт из кармана замызганную туристическую карту, такие в отеле на халяву дают. Жёлтый от никотина палец тычет в вокзал Виктория. – Это рядом с тем отелем, где проходит этот ёбаный предсвадебный банкет!

Ничё не скажешь: этот хищный кошак в чём-то да шарит. Короче, мы двигаем до Оксфорд-Серкус и спускаемся в метро. Кайфовая штука метро, так удобно добираться куда хочешь. Сидим в вагоне, все тупо смотрят перед собой, никто не разговаривает, кроме нас. А мы трепемся о школе: прям путешествие по закоулкам памяти. Это я начал, разогнал тему про то, что меня особо не учили. Ну что не виноват я в этом, типа.

Франко, уставившись вперед, пасёт каждого садящегося и выходящего из поезда человека, и говорит низким рычащим голосом: – Всю свою жизнь я хотел пойти в Д.К. А в тот самый ёбаный год, перед тем как я ушёл из школы, они, блять, взяли и закрыли его, объединили со снобским ёбаным Тринити 127, – он поворачивается ко мне. – Я бы не продержался там и десяти минут, блять, вот и пошёл в Литскую с вами, оборванцами…

Ой-йой… Д.К. – это школа Дэви Килпатрика, или Дом Кретинов, как её в народе называли. Я знаю, к чему он клонит, надо бы сменить тему…

– А ещё кто из литских на свадьбу приедет?

– Темпс, Второй Призёр.

Чувак, Второй Призёр … лопата…

– Ага, они со мной учились в Литской. Больной ещё… – его голос снова понижается, – …и это ворьё блядское, Рентон. А мы все знаем, чем это кончилось!

– Точняк, – отвечаю, а сам на нервах весь, чувак. Я ж в курсах: только разговор о Марке заходит, Франко становится мрачнее тучи.

Так и вышло: только мы выходим на станции Виктория, попадаем в основную часть вокзала, а он уже с катушек съехал. – В рот я этот Лондон ебал. Одни кидалы ебаные. Нас ещё тут и наебали!

– Но нас-то наш кореш кинул, из Лита.

– Я, БЛЯТЬ, ЗНАЮ, НО ОН СДЕЛАЛ ЭТО ЗДЕСЬ! – он оглядывается и делает глубокий вдох. – В Лите он такую хуйню не стал бы проворачивать!

Даже не знаю, что сказать, чувак.

Но хуже всего то, что камера хранения оказалась закрыта. – Вот чья это, блять, идея… – смотрит на меня, – …переть всю эту хуйню… в камере хранения её оставлять, ёб вашу мать!

Тут я вижу работника British Rail. – Давай спросим, – говорю я, и мы несёмся к нему узнать, в чём дело.

– Терроризм, – говорит парень. – Камеру хранения сейчас открыть нельзя.

– Логично, – говорю я.

– Хули тут логичного? – бесится Франко, сверля глазами беднягу. – Мы чё, на террористов ебаных похожи? Мы, бля, шотландцы, уёбок, а не ирландцы!

У бедного парнишки чуть глаза не выскочили от шока. – Прошу прощения, сэр, но у нас есть отдел жалоб, в главном зале, – он показывает в ту сторону.

– Да брось, Франко, – говорю я, – пацан-то не виноват. Он просто свою работу делает, так ведь, дружище?

– Пидрила нас террористами, блять, назвал. – Франко всё ещё сверлит бедолагу взглядом хищного кошака.

Ох, чувак, этот горемыка, кажется, сейчас обделается. – Прошу прощения, сэр, я и в мыслях не имел, что вы и ваш друг – террористы…

– Тогда почему камера хранения для нас закрыта?

– Согласно правилам железной дороги, камера хранения должна быть закрыта для всех, сэр, не только для вас. Из-за инцидентов: террористы оставляли в ней взрывные устройства. Это крайне опасно для наших сотрудников и, разумеется, для всех законопослушных граждан, таких как вы.

Не, мужик, назвать Франко законопослушным гражданином – это перебор. Как и меня, так-то! Но злобный кошак смотрит на меня и говорит: – Ладно, Спад, валим нахуй с этой станции уебанской, – и он разворачивается и уходит.

Я следую за ним, извиняюще кивая бедолаге.