— Любуешься деревенским небом? — нарушил тишину Энхарт.

Я закатила глаза.

— Иногда я скучаю по сну под звёздами, ясно?

Он склонил голову.

— Это ещё что значит?

Я задумалась. Часть меня хотела сделать вид, будто не услышала вопрос, но смысла скрываться от человека, который уже видел самые страшные моменты моей жизни, не было.

— После того как я ушла из деревни, я долго жила в дороге, — объяснила я.

— И не искала убежища в соседних городах? Ты говорила, Бард был недалеко.

— Помнишь верховного жреца из моих воспоминаний?

Он кивнул.

— Сайлас Проктор. Самопровозглашённый глава Уилдстоуна, да ещё и человек со связями благодаря должности. Он пришёл в ужас от того, что я сделала с теми мужчинами. После моего бегства Сайлас позаботился, чтобы на Окраинах мне негде было укрыться.

— И ты жила на улице? — Он поднял на меня глаза; тени от огня плясали по резким чертам его лица.

Я неловко поёрзала.

— Одинокая молодая женщина в дороге и без того привлекала слишком много внимания. А слухи из Уилдстоуна расползались быстрее белладонны в крови. Поэтому я переходила из деревни в деревню как можно тише, стараясь не попадаться тем, кто мог слышать о Ведьме из Уилдстоуна.

— И никто не мог тебе помочь? — В его голосе прозвучала резкость.

Я покачала головой.

— Почти все, кого я знала, остались в Уилдстоуне. А с остальными я не могла связываться: если бы их семьи узнали, что они помогали мне, неприятности были бы у них.

— Благородно, — сказал он.

— Выбора у меня не было, — прошептала я. Это было жалкое существование — бродить по Окраинам, как неприкаянный дух.

Я подняла голову. Над нами мерцало созвездие Люциуса, Белого Волка. За городом звёзды казались куда ярче — я уже успела забыть об этом.

— Никогда в жизни я не чувствовала себя такой одинокой, как после бегства из Уилдстоуна, — сказала я. — Но в долгие ночи мне становилось немного легче, если удавалось уснуть под звёздами. — Ветер тронул выбившиеся пряди у лица, и я плотнее запахнула плащ.

— Почему же в итоге ты выбрала Валнар?

Я пожала плечами.

— Потому что в Валнаре никто никогда не слышал моего имени. Прошлое не могло догнать меня там. Я могла стать кем угодно.

— Не скажу, что могу это прочувствовать, — ответил он. — Но понимаю.

Я посмотрела на него. Не была уверена, что он действительно способен понять. Энхарт постоянно жаловался на двор и людей вокруг, бросал туманные намёки на их мерзости, но ненавидел ли он свою судьбу по-настоящему — или просто устал от неё за два столетия? Мне хотелось спросить, но я промолчала.

Трава зашуршала, когда он откинулся на постель. С длинными ресницами, лежащими на щеках, он казался почти мальчишкой — будто все обязанности и титулы исчезли.

— По крайней мере, одно ясно, — пробормотал он, не открывая глаз.

— Что именно?

— Их потеря стала нашей удачей, ведьма.

Глава 25

Лошади беспокойно ходили по загону, фыркая и выбивая копытами комья земли. Я перевернулась на бок и нахмурилась, пока из головы выветривалась сонливость от валерианы. Было ещё темно. Вокруг защитного барьера стелился тонкий туман, окутывая наш лагерь саваном. Присмотревшись, я различила в серой дымке силуэт. Рука сама метнулась к горлу: на мгновение я решила, что это вампир из гостиницы. Но фигура не двигалась. И сколько я ни вглядывалась, знакомого голубого сияния ауры не видела. Вообще никакой ауры.

Любопытство всё-таки победило страх. Я завернулась в плащ, поднялась и осторожно подошла к краю барьера, остановившись в нескольких шагах от невидимой границы. Дыхание перехватило.

На меня смотрели мёртвые глаза чудовища. Следовало закричать или разбудить Энхарта, но я осталась стоять, молча разглядывая похожее на труп создание. Серая сморщенная кожа висела на костях, проступавших сквозь рваную одежду. От спутанной копны волос остались жалкие клочья. В библиотеке Мордрика мне попадались описания множества чудовищ, но такого я не знала. Если бы когда-нибудь увидела его изображение в книге, точно бы запомнила.

И, что хуже всего, оно было не одно.

У края барьера теснились ещё двое. Я попятилась, когда ближайшее разинуло пасть, открывая почерневшие дёсны и ряд сломанных зубов. Оно застонало — протяжно и страшно, как смертельно раненная коза, — и кровь застыла у меня в жилах. Хотелось зажать уши и нырнуть обратно под одеяло.

— Нежить, — сказал Энхарт у меня за спиной, заставив вздрогнуть. — Если точнее, вайтгасты.

Я прижала ладонь к груди, где бешено колотилось сердце, и сглотнула.

— Я всегда представляла нежить чем-то вроде призраков, — сказала я, воображая полупрозрачную деву, парящую над землёй. — А не вот это.

— Есть несколько разновидностей, — пояснил он. — Вайтгасты, пожалуй, самая мерзкая.

— Откуда они взялись? — прошептала я. И почему пришли именно сюда?