Они явно давно были в пути: лошади исхудали, бурдюки висели пустыми. В грязных меховых плащах они сошли бы за охотников, если бы не устрашающий набор грубого оружия. За пояса были заткнуты ржавые клинки, щербатые стрелы и тяжёлые топоры, будто стащенные с крестьянского двора.

Голоса становились всё громче. Когда мужчины посмотрели на нас, Уилла попятилась и прикрыла живот распухшей ладонью. Я вцепилась в бабушкину руку, не зная, что делать.

— Где трактир? — рявкнул бритоголовый.

— Послушайте-ка, — Сайлас встал у него на пути. — Что вам нужно в Уилдстоуне?

— У этой помойки ещё и имя есть? — расхохотался коротышка с заплетённой бородой.

— Каждый приезжий обязан назвать себя при въезде в деревню, — заявил Сайлас.

— И прежде чем войти в моё заведение, — проворчал мистер Фэрроу. Он уже подходил к старости, но, по словам бабушки, когда-то был не менее грозным, чем эти пятеро. Некоторое время служил капитаном стражи в Барде, а потом вышел в отставку и поселился в деревне, открыв трактир. Мужчины дружно рассмеялись — все, кроме одного. Тот сжал губы и вертел между пальцами нож. Глаза у него были такие же распухшие, как и нос.

Всё больше жителей выглядывали из окон и дверей, на улице собралась небольшая толпа. Думаю, Сайлас отругал бы их за нездоровое любопытство, если бы сам не застыл на месте.

— Мы не желаем вам зла, — сказал бритоголовый. — Мы простые охотники с востока, ищем, где переночевать.

— Здесь нет постоялого двора, — дрожащим голосом ответил Сайлас. — Поэтому вам придётся ехать дальше.

Я никогда особенно не уважала Сайласа, но в этот миг почти восхитилась тем, что он не отступил. Бритоголовый навис над ним так, будто собирался содрать кожу и съесть на обед.

— Думаю, мы сумеем договориться.

Чужаки спешились, обнажая оружие. Душераздирающий вопль рассёк тишину, и я едва не выпрыгнула из собственного тела. Мистер Фэрроу схватился за живот; внутренности вываливались на землю. Он рухнул на колени, мясницкий тесак выпал из руки и звякнул о дорогу. Я даже не заметила, когда он успел его достать, и не видела, как водянистоглазый всадил ему нож в брюхо, будто свинье. Теперь тот спокойно вытирал кровь с клинка. Ярко-алая лужа расползлась по грязи, а мистер Фэрроу неподвижно завалился на бок.

— Летлас, защити нас, — прохрипела бабушка, призывая царя богов, и прижала скрюченную ладонь ко рту.

— Располагайтесь, парни! — крикнул бритоголовый. Потом повернулся к нам, застывшим на месте. — Ты. Будешь греть мою постель.

Я резко перевела взгляд с трупа Фэрроу на приближающегося незнакомца. За его спиной односельчане заворожённо смотрели на меня. Подойдя, он оттолкнул бабушку. Её череп с треском ударился о ступеньки.

Уилла закричала.

Дыхание застряло в горле. Под головой бабушки растекалась кровь, окрашивая землю в жуткий цвет. Тело содрогнулось, словно меня ударили. Если бы я очень захотела, могла бы поверить, что бабушка сейчас поднимется. Если бы не глаза. Её пустые глаза.

В ушах зазвучал шёпот, но это были не жители деревни. Они молчали, охваченные страхом. Шёпот был чужим. Потусторонним. Слова не разобрать, но сам звук… этот звук остался со мной на долгие годы.

— Ба! — прохрипела я и рванулась к ней, но мужчина удержал меня, обхватив запястье. Пальцы впились в кожу, под ногтями выступила кровь.

— Не трогай меня, — зарычала я, вырываясь.

— Слышали, парни? — крикнул он через плечо. — Обожаю, когда сопротивляются. — Он дёрнул меня к себе, обдав щёку горячим гнилым дыханием. — Тебе понравится быть моей шлюхой.

Я не успела ответить: уши снова затопил потусторонний шёпот. По венам разлился неестественный жар, словно я подошла слишком близко к погребальному костру, а сердце замедлилось. Я подняла руку, будто собираясь ударить, но даже не коснулась его.

Вместо этого из ладони вырвался поток кобальтово-синего света и ударил ему прямо в лицо. Нет, почти сразу поняла я. Не света. Огня.

Мужчина взвыл; кожа покрылась волдырями и скукожилась, как пергамент, брошенный в пылающий очаг. Пламя обвилось вокруг него, словно гадюка вокруг добычи, щёлкая челюстями из искр и нагоняя ужаса. Земля под ногами яростно задрожала, будто вот-вот извергнется. Я опустила глаза — и увиденное пробрало до костей. Под ногами мужчины разошлась трещина, распоров тёмную почву главной улицы и превратив её в огненную расщелину. Из глубины донёсся стон, будто там пряталось живое существо.

Наши взгляды встретились всего на миг — а затем мужчину, всё ещё кричащего, поглотило нечто демоническое, что я сама того не желая вызвала в этот мир.

— Адское пламя! — Сайлас рухнул на колени и принялся умолять богов спасти сначала его, а потом деревню. Будь я способна говорить, назвала бы его жалким. Но я молча смотрела, как пламя разрастается, бросается на угрожавших нам мужчин и утаскивает ещё двоих в глубины земли. В нос ударил тошнотворный запах горелых волос и плоти, пока кожа плавилась. Они звали матерей. Звали богов.

Молитвы остались без ответа.