Я проглотила резкий ответ, позволив ему забрать записки. Он бесцеремонно сунул их в карман и исчез в коридоре.

Я прислушивалась, пока звон его сабатонов окончательно не стих, и только тогда вернулась в спальню. Сняла остатки дорожной одежды и бросила её кучей на пол. Стянув носки, поморщилась: кожу покрывал тонкий слой дорожной пыли и грязи. Я заперла дверь ванной и опустилась в воду. Стоило горячей воде окутать измученные мышцы, как из груди вырвался стон. Вместе с болью отступило и напряжение, копившееся с момента нашего возвращения. Я мысленно одёрнула себя. Здесь нечего бояться. Провела пальцами по густой пене и улыбнулась, наблюдая, как лопаются пузырьки.

Когда я выбралась из ванны, разрумянившаяся и пахнущая лавандой, дорожной одежды на месте уже не было. Наверняка унесли в прачечную.

Одеваться я не стала: бросила полотенце на пол и забралась в кровать. Когда шёлковые простыни коснулись голой кожи, у меня вырвался довольный вздох. Матрас, набитый гусиным пухом, казался облаком под ноющими костями. Я подтянула простыню к носу, вдохнула запах лепестков роз и уставилась на багряный балдахин над головой. Продержалась всего несколько минут, прежде чем усталость утянула меня в сон.

И я с радостью позволила ей это сделать.

Когда я наконец открыла глаза, в окна просачивался мутный свет заката. Я потянулась, проводя пальцами по прохладным простыням. До поездки в Холлибрук мы с Мордриком часто ужинали около десяти, так что на приготовления оставался как минимум час.

Выбравшись из постели, я распахнула шкаф. В нос ударил горьковатый запах пижмы. Я знала его по прачечной: перед зимним хранением служанки просыпали ею бельё, чтобы отпугнуть моль и прочую надоедливую живность. Похоже, этими покоями давно никто не пользовался.

В шкафу висели три платья. Первое — приглушённого цвета тлеющего угля, второе — простое, кремовое. Но от третьего у меня едва не перехватило дыхание. Чёрное, как глаза Мордрика, с вороньими перьями на плечах и неприлично глубоким вырезом. Я усмехнулась, представляя лицо Мордрика, когда он меня увидит. Сняла платье с вешалки, натянула через бёдра и просунула руки в рукава. Перед зеркалом повернулась вокруг себя, любуясь тем, как ткань облегает фигуру.

Я расчесала волосы, отделила две передние пряди, заплела их и скрепила на затылке, оставив несколько тонких локонов щекотать щёки. Сон явно пошёл мне на пользу. Разглядывая отражение, я заметила, что тени под глазами побледнели, а к губам и щекам вернулся цвет.

Довольная собой, я бесшумно скользнула к ближайшему окну и прижала ладонь к холодному стеклу. Если прищуриться, возможно, будут видны крытые галереи, где мы с Энхартом провели столько времени. Мне захотелось свежего воздуха, и я потянула за щеколду. Брови сошлись на переносице: проклятое окно не поддавалось. Магия собралась на кончиках пальцев и потянулась к замку. Тот дрогнул, но так и не открылся.

У меня перехватило дыхание.

— Что за?.. — пробормотала я, поднеся пальцы к глазам. Сосредоточилась, вытягивая магию к поверхности кожи.

Комната закружилась.

Я отшатнулась и остановилась, лишь когда бёдра упёрлись в матрас. На мгновение мелькнула мысль, что меня снова отравили дягилем. Но это было невозможно, да и его пряный, перечный запах я бы не спутала ни с чем.

Я неровно вдохнула. В зеркале на меня смотрело собственное отражение — с широко распахнутыми глазами.

Выглядела я нормально, разве что слегка уставшей. Я подняла руки к свету. Возможно, нескольких часов сна было недостаточно, чтобы прийти в себя после всего, что произошло в Холлибруке. Я ведь почти не успела осмыслить ни Эльдорфайр, ни ведьм. А почти две недели беспрерывной скачки явно не добавили сил.

Но назойливая параноидальная мысль уже подсказывала, Мордрик обязательно заметит, если я не смогу выполнить даже простейший приём стихийной магии.

Может, ему и не обязательно знать.

Я отогнала страхи и решила молчать, пока не смогу поговорить с Энхартом. До солнцестояния ещё оставалось достаточно времени, чтобы отдохнуть. Я надела чёрные бархатные туфли, стоявшие у двери, и вышла в пустую гостиную.

Главные двери покоев всё ещё были открыты, по обе стороны стояли те же двое солдат. Разговаривать с ними совсем не хотелось, но желудок заурчал.

— Простите.

От ближайшего солдата донеслась волна удивления, словно он успел забыть о моём существовании. По крайней мере, ментальная магия работала — пусть и немного вяло.

Солдат резко повернулся ко мне, глаза его расширились.

— Эм… простите, мисс?

Я подняла брови, радуясь, что арбалет висел у него за спиной, а не был направлен на меня.

— Король скоро придёт к ужину?

— Да, мисс.

Я прищурилась, заметив в его кармане край пергамента. На нём виднелись буквы В-Е-С.

— Вы сказали, что доставите это сами, — тихо произнесла я.