«Неудивительно, что никто из Нижнего квадранта никогда не доходит до этого этапа», — с отвращением фыркает Феликс. «Нас едва ли вообще учили, как укреплять мечи. Большинство этих элитных ребят пришли из коллегии». Именно поэтому наша группа выделяется как белый слон. Теперь я чуточку лучше понимаю скептицизм Гая по отношению к нам.

Дюжина новобранцев впереди нас по очереди выходят на испытание. Только четверо из них проходят его. Последний — из Седьмого легиона; все претенденты из Восьмого и Девятого терпят неудачу. Пока остальные из группы мучаются, мы наблюдаем и строим планы.

«Ты, следующий». Центурион жестом приглашает Маркуса выйти на поле. Наш крупный друг поднимает свой скутум и обнажает клинок. Пара солдат, стоящих в стороне, издевательски посвистывают, когда он проходит мимо них. Как только он оказывается в зоне досягаемости, автоматон обрушивает рубящий удар сверху прямо в его щит. Сила удара отбрасывает его на пару шагов назад. Его ноги пропахивают глубокие борозды в песке.

Стиснув зубы, он удерживает щит высоко и снова возвращается в зону поражения. Второй удар едва не ставит его на колени и оставляет после себя огромную вмятину.

«Давай, еще один», — шепчет Феликс рядом со мной.

Гладиус реликвии наносит третий удар, углубляя вмятину, и в центре появляется трещина, но щит держится. Маркус издает радостный рык, но автоматон не дает ему приготовиться к следующему удару. Его щит разлетается в щепки, завершая первую половину испытания.

«После каждого удара он движется быстрее», — подтверждает Феликс нашу теорию. «Я считал».

«Три удара», — объявляет центурион, подходя, чтобы опустить руку на спину реликвии. Тот меняет свою стойку с атаки на оборону, поднимая щит и расправляя плечи. Офицер внимательно смотрит на Маркуса, который на мгновение выпрямляется во весь рост, после чего убирает руку и кивает.

«Начинай».

Маркус издает понимающий выкрик и бросается на эту штуку. В отличие от многих других новобранцев, он еще не полностью измотан. Не сопротивляясь четвертому удару, он сберег часть сил для второй части испытания.

Его меч наносит серию ударов. Один. Два. Три. Каждый из них, словно когтем, прорезает глубокую борозду в железе скутума. Маркус отступает назад, уже задыхаясь, и вкладывает меч в ножны, прежде чем центурион успевает среагировать.

Офицер на мгновение бросает взгляд на щит, а затем снова смотрит на Маркуса. На мгновение мне кажется, что он все равно собирается завалить моего друга. Возможно, тоже считает, что в рядах Двенадцатого не должно быть никаких Fidelis. Затем он опускает руку на спину реликвии, и ее щит восстанавливается сам по себе перед тем, как машина замирает.

«Прошел», — это все, что он говорит перед тем, как повернуться и посмотреть на нас. Новобранцы из других легионов неподвижны, ошеломленные тем, чему только что стали свидетелями. Я слегка улыбаюсь, глядя им в спину. Маркус занимает свое место в их рядах и кивает нам обоим. Наш план сработал.

«Ты». Он указывает на Феликса, оставляя меня напоследок.

«Удачи», — шепчу я вслед другу, когда он широким шагом выходит вперед. Другие солдаты не отпускают никаких колких замечаний, пока он проходит мимо. Их уверенность поколеблена при виде того, как кто-то с самой низшей ступени с легкостью проходит испытание.

Феликс обнажает гладиус и кивает Fidelis, который наблюдает за ним, прищурив глаза. Офицер одним прикосновением активирует автоматон, и тот без колебаний замахивается на плебея. На поле раздается звон, когда Феликс выдерживает один, два удара. Я вижу небольшую вмятину на его скутуме, но в остальном он, кажется, не поврежден.

Ему нужно выдержать еще один удар. Наблюдая за другими, мы заметили, что в большинстве успешных попыток требовалось не менее трех ударов, чтобы расколоть щит реликвии. Прекратив сопротивляться после третьего удара, он сэкономит свою энергию, но у него все еще останется предостаточно шансов, чтобы—

С ужасающим треском его скутум разбивается вдребезги, когда на него обрушивается клинок автоматона. Феликс косится на меня, его лицо напряжено от тревоги. Грудь тяжело вздымается, пока он пытается прийти в себя после этого натиска. Я медленно киваю ему. Он сможет это сделать. Я знаю, что сможет.

«Два удара». Щит реликвии поднимается.

Феликс атакует не так, как Маркус — у него сильнее сбито дыхание. Сделав глубокий вдох, он входит в зону атаки и с криком вонзает свое лезвие вперед. Несмотря на то, что он выдержал меньше ударов, чем Маркус, должно быть, он высвободил всю накопленную эссенцию на третьем взмахе, потому что у него все еще остается достаточно сил, чтобы его колющий удар с легкостью помял щит автоматона.

Я сжимаю кулаки, пытаясь сдержать волнение. Он сможет.

«Один».