Мы успеваем пройти всего несколько кварталов по центральной дороге Агогии, когда Феликс заталкивает нас в какой-то переулок и прижимает меня к стене с яростным выражением лица. «Что это, во имя всех богов, мертвых и умирающих, сейчас было?»

«Что ты имеешь в виду?» — бормочу я, застигнутый врасплох гневом на его лице.

«У нас был план!»

«И он сработал!»

«Ты не следовал ему. Почему ты не показал нам, как делать то, что сделал ты?» Вдруг я понимаю, почему он злится. Он чувствует себя брошенным, как будто я что-то скрывал от него, как будто он по-прежнему плебей, а не равный мне. Я испытываю такое облегчение, что из меня вырывается смешок. Его лицо мрачнеет. Маркус переводит взгляд между нами, все еще пребывая в замешательстве.

«Нет, Феликс, я ничего от тебя не скрывал. Мне просто нужно было кое-что попробовать».

«Зачем?» В этом единственном слове заключается огромный смысл. От ответа на этот простой вопрос зависит судьба всей нашей дружбы.

«С моим Сердцем что-то не так».

«Ну, это же очевидно», — перебивает Маркус с усмешкой, пытаясь разрядить обстановку.

«Не в этом дело», — резко отвечаю я, неловко потирая запястье, на котором проступают белые вены. «Ну, возможно. Я и сам толком не знаю, что это».

«О чем ты говоришь?» Терпение Феликса по-прежнему на пределе, но он слушает.

«Кого-нибудь из вас приводил в действие свой inhibitus?» — спрашиваю я. Оба смотрят на меня с недоумением. Я указываю на ошейник, обхватывающий мою шею. «Вот этот. Кто-нибудь из вас втягивал в себя так много эссенции, что он начинал душить вас и отрезать способность черпать дальше?» Оба молча качают головой.

«У меня это случилось три раза. Дурус говорит, что это ненормально; Гай тоже так считает».

«Может, с твоим ошейником что-то не так? Возможно, из-за того, что твое Сердце связалось с Символом не полностью, ты можешь удерживать меньше эссенции — ну, как если бы у тебя был желудок меньшего размера?» — предполагает Феликс.

Я замираю, застигнутый врасплох его вопросом. Это могло бы иметь смысл, если бы inhibitus измерял, насколько заполнено Сердце, а не сколько эссенции оно вмещает. Мне это не приходило в голову. Меня пробирает дрожь, когда я осознаю, насколько безрассудно вел себя во время испытания. Я мог бы узнать, что у меня не хватает силы остановить удар реликвии, самым тяжелым способом.

«Думаю, я на самом деле исключительно хорош в поглощении эссенции из железа», — я пожимаю плечами, немного смутившись. «Мне приходится постоянно быть очень осторожным, чтобы не переборщить, иначе я бы постоянно задыхался на полу».

Друзья обмениваются удивленными взглядами. «Значит, ты пополнял свои запасы между каждым ударом?» — с недоверием спрашивает Феликс.

«Ну только после того, как удары стали сильнее», — признаюсь я. «В самом начале на это уходило не так уж много сил».

Маркус раскрывает рот от удивления и в шоке смотрит на меня.

«Что?» — спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого.

«Мне стоило огромных усилий восполнить запасы хотя бы настолько, чтобы выдержать первые два удара», — мрачно признается Феликс. «Если бы я получил третий, то остался бы совершенно без сил. Не могу представить, как можно пережить семь».

«Я чуть не потерял сознание при последнем ударе», — тихо произносит Маркус.

Мое сердце начинает бешено колотиться, пока я перевариваю то, что они мне говорят.

«Вы что, парни, потерялись?» — раздается грубый голос позади нас. Я отрываю взгляд от лиц друзей и вижу группу новобранцев у входа в переулок. В горле пересыхает, когда я подмечаю их пурпурные тренировочные туники.

Марк и Феликс видят выражение моего лица и разворачиваются лицом к незваным гостям. Каждый из них делает шаг назад, нависая за моими плечами, словно пара гаргулий. Рекрутов пятеро — двоих я узнаю по тренировочному полю. Их глаза холодны и недружелюбны. Я чувствую вспышку гнева при виде них — ту самую ярость, которая вспыхивает каждый раз, когда я вижу кого-либо из Первого легиона. Я опираюсь на Символ Железа, позволяя его холоду затопить меня изнутри.

«Вовсе нет, мы именно там, где и должны быть». Я одаряю их лидера, крепко сбитого блондина-рекрута, мимолетной улыбкой. «Спасибо, что спросил».

«Что ж, это забавно, — тянет парень, делая шаг вперед, — потому что Спурий здесь говорит, что трое легионеров, похожих на вас, разгуливают в тренировочных туниках преторианцев несмотря на то, что они — псы из Двенадцатого». Мой взгляд перескакивает на крысу, которая была с нами на поле. Он вздрагивает, когда наши глаза встречаются, но не отступает.

«Ну, это было бы проблемой», — я пожимаю плечами, все еще надеясь выкрутиться. «Если мы увидим кого-нибудь из Двенадцатого, бегающего в пурпурном, ты будешь первым, кому я об этом скажу».