«Ему придется встать в очередь», — фыркаю я. «Думаю, еще несколько мертвецов захотят получить свою долю первыми». Центурион оглядывается на оставшуюся декаду, словно отец, в последний раз прощающийся со своими детьми. Маркус, Феликс, Анас, Джаспер и Клинтус молча отвечают на его взгляд. Мы — все, кто остался.

«Ну, поторопитесь», — окликает Анас, когда пауза затягивается. «У нас не вся ночь впереди».

«Чем скорее вы уйдете, тем скорее сможете привести подкрепление, Dominus», — говорит Маркус Перси в качестве жеста примирения.

«Я мигом», — соглашается Перси, его голос звучит сухо. «Не волнуйтесь, парни. Трибун Гай и Двенадцатый…» — но его слова обрываются долгим звуком охотничьего рога, раздающимся слишком близко.

«Vade», — приказываю я. «Иди».

Перси кивает, затем хватает меня за плечо, его хватка кажется слишком сильной. «Теперь это твои люди, декурион», — говорит он мне. «Верни их домой».

Прежде чем я успеваю ответить, он срывается с места, уносясь прочь благодаря своей силе Серебряного. Мы наблюдаем, как огонек его факела покачивается в темноте, становясь все меньше, пока его не поглощают сосны, оставляя нас наедине с охотящимися варварами.

Мои люди, — думаю я про себя, глядя ему вслед. Я думал, что мне станет легче, когда он уйдет, подбадриваемый мыслью, что один из нас сможет спастись и предупредить Гая. Теперь же я чувствую себя только тяжелее. Я снова за главного.

«Все равно мне никогда не нравилось, когда рядом ошивался Fidelis», — ворчит Анас в темноту. «Они приносят проклятую неудачу».

«Да уж», — соглашается Маркус. «Таковы уж все офицеры, верно, Dominus?»

«Заткнитесь», — огрызаюсь я. «Наш приказ — воссоединиться с основной колонной и доставить этого раненого солдата к медику. Давайте за работу».

«Да, Dominus», — хором отвечают они. Впервые это звучит так, будто они говорят искренне. Вместе мы приступаем к делу.

Охотники приближаются. С течением времени мы слышим, как они перекликаются в темноте. Иногда видим, как их огни мелькают, когда они мчатся сквозь мрак. Мы погасили факел несколько часов назад, чтобы быть незаметнее, но теперь наше продвижение замедлилось до черепашьего шага, с которым даже Клинтус без труда справляется.

В ночи раздается вой. У них есть собаки. Петля начинает затягиваться. Они со всех сторон; это лишь вопрос времени, когда нас обнаружат. Мы движемся гуськом, я впереди, осторожно выбирая путь в чернильной тьме. Я полагаюсь на Символ Древнего Мороза, который ведет меня по земле, но мои люди об этом не знают. Джаспер следует прямо за мной, его левая рука лежит на моем плече, а гладиус зажат в правой. Мы выбросили свои щиты ради скорости. Я начинаю сожалеть об этом решении, когда охотники приближаются.

Снег шепчет мне, когда чья-то нога пробивает корку на границе действия моего анимуса. Я замираю, шипением предупреждая остальную часть отряда. Раздаются приглушенные ругательства, когда мы резко останавливаемся, но люди следуют моему примеру, пригибаясь у основания раскидистой сосны.

Шаги охотника медленные и размеренные, словно у подкрадывающегося хищника, не желающего спугнуть добычу. К первой паре ног присоединяется вторая, затем третья. Я крепче сжимаю рукоять меча, уверенный, что скоро придется его использовать.

Троица расходится, окружая центр моего восприятия. Они знают, что мы здесь. Варвары, должно быть, выследили нас по звуку наших шагов в темноте. Странно, но я не чувствую страха, только нетерпение в ожидании грядущего насилия.

Древний Мороз пронизывает меня, наполняя своей ледяной силой. Он не так силен, как Железо — так же, как лед не так прочен, как металл, — но он глубже, чем мой изначальный Символ. Я вдыхаю, пополняя запасы из морозной эссенции, что окружает меня.

Я чувствую хруст обуви по льду с другой стороны ствола дерева, за которым мы прячемся. Закрываю глаза, которые в темноте практически бесполезны, и жду, отслеживая движение охотника.

Как только шаги выходят из поворота, я рвусь вперед, вытянув гладиус в выпаде. Чувствуется легкое сопротивление кожаных доспехов, но они поддаются под острым лезвием моего меча. Крик разрывает тишину тьмы.

«Их больше! — рычу я, вырывая клинок из груди норманна. Двух других воинов я вижу лишь как темные пятна на фоне мрака. Один из их клинков поблескивает в слабом лунном свете, но мне не нужны глаза, чтобы знать, где они находятся.

Я уклоняюсь от безрассудной атаки одного из них, взмахивая клинком за его спиной, когда он проносится мимо. Норманнский воин издает пронзительный крик и, пошатываясь, продолжает двигаться к моим братьям. Я слышу характерный звук железа, врезающегося в плоть, — товарищи добивают раненого варвара.

Следующий воин приближается осторожнее, аккуратно переставляя ноги, чтобы не потерять равновесие, пока ищет меня в потемках. Я яростно рублю туда, где он стоит, но мой гладиус отскакивает от рукояти его топора. Варвар прыгает вперед, пытаясь рассечь меня надвое. Я уклоняюсь от его выпада и с максимально возможной силой всаживаю свободный левый кулак ему в живот.