Время близится к полудню, и проспект заполнен суетящимися слугами и хозяйками, выбежавшими по делам. Рабочие на лестницах развешивают на уличных столбах пшеничные венки, готовясь к празднику урожая. Приятно видеть город таким упорядоченным, красивым и живым. Этот покой приносит мне искреннее удовольствие. Магистры учат нас, что именно это и дает Железная Империя — порядок и стабильность.

Дальше по улице дымит кузница Сердец, где Сердца умерших владельцев переплавляют в реликвии, чтобы их можно было использовать и после их кончины. Символом моего деда был Lumos — что-то связанное со светом, поэтому наше наследство от его Кор превратилось в самоподдерживающиеся светильники для дома.

«Что это сейчас было?» — спрашиваю я Валентину, догоняя ее.

Она лишь одаривает меня мрачным взглядом и продолжает идти, ведя нас к окраине города. Сердце замирает при виде выражения ее лица. Я знаю этот взгляд. У нее есть секрет. Неужели отец что-то ей рассказал? Сомневаюсь, что то же самое, что мой рассказал мне.

Валентина уводит нас подальше от центра города, пока мы не оказываемся на дороге к моему дому. Мы останавливаемся задолго до того, как добираемся до полей моей семьи, сразу, как мощеная булыжником дорога сменяется утоптанной землей. На милю вокруг во всех направлениях — ни единой души. Впервые за весь день мы укрылись от шума. Мы одни.

«Вал, в чем дело?» — спрашивает на этот раз Маркус с явным напряжением в голосе. «Ты что-то знаешь?»

Он крупный, но соображает быстро. Дочь мэра поворачивается к нам, кусая губы, явно разрываясь от сомнений. Я шокирован. Никогда не видел ее такой. Из нас троих именно она всегда фонтанирует уверенностью и никогда не колеблется.

«Тебе не обязательно делиться с нами…» — начинаю я, но меня прерывают.

«Он не сказал мне, каким будет само испытание», — выпаливает она, перекрикивая меня и награждая сердитым взглядом. «Но он рассказал мне кое-что другое». Мое сердце бешено колотится, пока она оглядывает пустые фермерские угодья, проверяя, действительно ли мы одни. Мошенничество на Сентенции поощряется — Императрица хочет, чтобы ее Сердца доставались самым находчивым и способным гражданам. А вот попадаться на нем — нельзя.

«Оно того стоит?» — Маркус прерывает ее с серьезным выражением лица. Справедливый вопрос. Он нацелился на высший Легион.

«Это не против правил», — успокаивает его Валентина, прежде чем посмотреть на меня. «Вы знаете, как наши отцы заслужили свои Сердца?»

Удивленный, я качаю головой. Мне даже в голову не приходило спросить об этом, что задним числом кажется глупостью. Я даже не осознавал, что наши отцы проходили одну и ту же Сентенцию.

«У них был союз». В ее голосе вспыхивает огонь, который прорезается далеко не всегда.

«Какого рода союз?» — бурчит Маркус, задумчиво почесывая подбородок.

«Они защищали друг друга и действовали сообща во время испытания. Вместе они стали Primus и Secundus. Я всего лишь пытаюсь идти по его стопам».

«И ты считаешь, что нам стоит поступить так же?» — спрашивает Маркус, и в его глазах загорается искра интереса.

«Конечно», — соглашается Валентина. «Пусть этот год и засушливый, но мы втроем заслуживаем обрести связь. Почему бы не сплотиться, чтобы каждый из нас гарантированно получил то, чего хочет?»

«Я в деле», — слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю подумать. Это говорит та моя часть, которая точно знает свои истинные желания. Предупреждение отца — всего лишь предупреждение о том, что могло бы случиться. Он всю жизнь прожил Медным избранным и при этом стал прекрасным отцом. Почему я не смогу так же?

«Я тоже», — роняет Маркус.

«Тогда мы должны принести клятву», — объявляет Валентина и опускается на корточки прямо на грунтовой дороге. Она поднимает камень размером с ладонь и показывает его нам. «Связаны кровью — отныне и впредь мы втроем». За ее спиной в небе парит Моns Оlimpus — обитель мертвых богов. Он ярко отливает золотом, отражая последние лучи Sol. Когда опустится ночь, он засияет бледно-белым, отражая более прохладный свет Луны.

«Клятву в чем?» — по мне пробегает холодок, когда я осознаю, что она говорит серьезно. Светловолосая девушка выхватывает нож из складок своей багряной формы и прижимает лезвие к ладони. Это votum — древний, священный ритуал, к которому она взывает. Осколок тех времен, когда боги были еще живы. Мы с Маркусом переглядываемся в полнейшем смятении, но ни он, ни я не протестуем, завороженные ее чарами.

«Клянусь перед богами и землей защищать своих братьев на Сентенции», — нараспев произносит она, полосуя ладонь клинком. Красная кровь бьет струйкой, сливаясь с цветом нашей одежды. «Будьте моими свидетелями: Меркурий, Повелитель Сделок; Марс, Владыка Войны; и Фортуна, Богиня Удачи. Услышьте наши клятвы и почтите нашу верность. Мы добудем наши Сердца Кор вместе — или не получим их вовсе». Ее голубые глаза горят фанатичным блеском, когда она передает нож мне.