«Кастор!» — истошно кричит Феликс с другого конца поля, вырывая меня из кошмарного транса, в котором я завяз. Я резко оборачиваюсь видя еще одного налетчика, который несется на меня сбоку. При беге на его поясе покачивается пара скальпов. Одного его приближения достаточно, чтобы во мне вспыхнула ярость. Эти люди — незваные гости, пришедшие убивать мой народ. Пусть я и не по своей воле вступил в Железный легион, теперь я его часть. Я — щит своего народа. Меч их правосудия.

На этот раз я готов к его уловкам. Норманн замахивается на меня одним из своих топоров, пытаясь зацепить щит и прикончить. Я позволяю ему ухватиться за кромку моего скутума, но, прежде чем он успевает использовать свой рычаг, я с размаху обрушиваю гладиус на обух его оружия, разнося его вдребезги, как глиняный горшок.

Глупцы. На что они вообще надеялись, выступая против electus? Я в бешенстве: следующий удар обрушивается на его второй топор, стремясь обезоружить противника. Я убью его. Просто обязан сделать это ради тех жизней, что он забрал. Ему вообще не следовало сюда приходить.

Налетчик мертвой хваткой цепляется за свое сломанное оружие, используя топорище для блока моего меча, пока вторым топором продолжает колотить по щиту. Я с легкостью принимаю его удары, поддерживая целостность своего скутума лишь малой долей воли. Эссенция пульсирует в венах, и приходится принудительно заставить себя прекратить жадно втягивать ее. Я уже близок к тому, чтобы активировать inhibitus. Я поглощал силу так же, как во время стычек в Агогии. Без других Символов Железа, которые могли бы противостоять мне, здесь практически не на что ее тратить.

Скрежеща зубами, я сближаюсь с норманном на дистанцию рукопашной, лишая его возможности нормально размахнуться топором. Затем бью его плоской стороной щита, действуя как таран против крепостной стены. Он отступает, не в силах заблокировать мой натиск.

Я следую за ним, продолжая атаку и не давая ему перевести дыхание — точно так, как учил Дурус. Этот налетчик никогда прежде не сражался с легионером — я буквально читаю это в его панических движениях. Он пятится все дальше, пока обледенелая земля не подводит его.

Он спотыкается о камень позади себя, теряет равновесие и валится задом на землю. Человек смотрит на меня снизу вверх испуганными голубыми глазами, когда я наношу удар: подпитанный волей клинок с легкостью прошивает кожу его плаща и вонзается прямо в грудь.

Мы оба на мгновение замираем, в полном неверии глядя на пронзивший его гладиус. Руки начинают дрожать, когда я осознаю, как быстро его убил. Я даже не стремился к этому, но инструкторы Агогии выковали меня на славу. У меня получается убивать без раздумий — точь-в-точь как они и хотели.

Я вытаскиваю клинок из груди норманна, силой отводя глаза от его умоляющего взора. Ему уже ничем не помочь, и хотя часть меня испытывает ужас, сожаления нет. Мне лишь жаль себя и своих родителей, которые смотрят на меня из того мира, что ждет нас за порогом смерти.

Глухой рев сотрясает поляну, когда фурия врывается в самую гущу схватки. Она возвышается над всеми нами, бросаясь на первого же легионера, которого видит, черные дыры вместо глаз горят холодным пламенем.

Маркус вскидывает щит, готовясь принять сокрушительный, подобный удару кувалды выпад чудовища, когда оно приближается к нему. Гигантское ледяное создание с такой силой врезается в его щит, что отрывает парня от земли и отбрасывает назад на добрый десяток шагов, где он и приземляется, проскользив прямо к моим ногам.

«Отлично получилось», — комментирую я, глядя сверху вниз на друга детства, который издает болезненный стон, но в остальном кажется целым и невредимым.

«В линию!» — зычно орет Перси с другой стороны от твари. Он указывает на Феликса, Клинтуса и остальных окровавленным гладиусом. «Отвлеките ее внимание, пока мы зайдем с флангов! Кастор, Маркус, вы со мной! Бейте по ногам!»

«Да, Dominus!» — ревем мы, принимаясь за дело. Я оглядываю поляну в поисках других угроз. Живых норманнов в поле зрения нет — налетчики либо мертвы, либо сбежали. Сердце пропускает удар, когда я различаю застывшую на льду фигуру легионера. Судя по растрепанным рыжим волосам, это Руфус.

«Пойдем, старина», — зову я Маркуса, вонзая окровавленный меч в землю и протягивая ему запястье. «Нужно прикончить эту фурию».

Я рывком поднимаю его на ноги, пока остальные восемь человек из нашей декады смыкают стену щитов и начинают наступать на ледяную бестию. Существо издает очередной рев, несмотря на отсутствие видимого рта, и начинает бежать к ним рысью, желая схватки.

«Бьет как лошадь, но умом, похоже, не блещет, а?» — тяжело дыша, бросает Маркус, обретая опору под ногами. Я хлопаю его по плечу, прежде чем вытащить свой клинок из земли.

«Ну, в следующий раз просто упирайся сильнее», — с усмешкой подкалываю я его, начиная трусцой огибать тварь с фланга.

«Почему бы тебе самому не подставить под ее удар пару раз свою шкуру, прежде чем давать мне советы?»

«Я бы предпочел воздержаться», — признаюсь я, когда фурия врезается в нашу линию, словно бешеный elephanti, с какими наши предки когда-то сталкивались в битвах. Под натиском ее тарана строй рассыпается, позволяя твари прорваться насквозь, после чего легионеры тут же перегруппировываются, чтобы снова бросить ей вызов.