Тень падает на меня — Sol заслоняет огромная ледяная конечность. Охваченный ужасом, я поднимаю глаза, видя, как тварь заносит руку для сокрушительного удара. Страх заставляет меня замереть и утихомиривает бурю в разуме, бушевавшую против удерживающей меня воли. Вот и все, — осознаю я, наблюдая за происходящим в леденящем душу безмолвии. Здесь я и умру, а вместе со мной — и моя клятва мести. По крайней мере, Руфус не будет лежать в одиночестве в этом холодном месте.

На мгновение весь мир словно застывает.

Леденящее знание вливается в мой разум, заполняя ставшее безмятежным пространство, которое только что было полем моей битвы с Символом Железа. Барьер между мной и волей фурии разлетается, точно хрупкий лед, и внезапно я без малейших усилий начинаю понимать ее суть.

Замерзшая сила затапливает меня — этот холод куда глубже того, что когда-либо могло явить Железо. Я чувствую каждый дюйм этой фурии, словно она — часть, продолжение меня. Тело неудержимо бьет дрожь, но не от стужи, а от чужеродного присутствия, которое вторгается внутрь, сливаясь со мной воедино. Мир вокруг начинает меркнуть, пока кулак монстра устремляется вниз. Мое тело уже теряет сознание, не в силах справиться с тем запредельным холодом, что заполняет это существо.

УДЕРЖАТЬ. ЗАЩИТИТЬ. УНИЧТОЖИТЬ. Я чувствую импульс, который движет это существо. Угасающим разумом я впиваюсь в ее лед, перетягивая его в себя. Чем бы ни была эта фурия, к реликвиям она не относится. Но, как и тренировочное устройство custos, тварь просто не знает, как бороться против подобного рода атак. Я говорю на ее ледяном языке, а значит, являюсь для нее повелителем, а не врагом.

РАЗБЕЙСЯ! — приказываю я, вкладывая каждую крупицу бушующей во мне ледяной эссенции, дабы утвердить свою волю над этим созданием. Оно сопротивляется, но уже далеко не так решительно, как прежде. Через мгновение его сопротивление ослабевает, а затем и вовсе рушится.

Последнее, что я слышу перед тем, как мир окончательно погружается во тьму, — это оглушительный треск. И очень надеюсь, что трещит не мой собственный череп.

Глава 37

«Кастор, очнись! Очнись!» — требует голос из темноты. Кто-то отвешивает мне пощечину, выбивая стон боли.

«Слава мертвым богам», — шепчет другой голос. «Он жив!»

Я снова недовольно бормочу, пытаясь понять, правда ли это. Тело ломит так сильно, что я искренне жалею о своем возвращении в сознание. На мгновение в голову приходит мысль никогда не открывать глаза и позволить тьме унести меня, чтобы присоединиться к Плутону в его могиле. Я чувствую себя невесомым и эфемерным, словно душа может выскользнуть из меня в любой момент.

Но затем я вспоминаю о своей клятве, и в груди начинает зарождаться что-то теплое и тяжелое, удерживающее мой дух внутри, словно якорь. По размеру и весу оно напоминает тот камень, на который мы все пролили кровь, давая votum. Тот самый, что лежит в моем вещмешке в лагере.

Вопреки собственному желанию я открываю глаза, возвращаясь в мир живых. Перси стоит на коленях надо мной, его лицо напряжено и измождено. Маркус и Феликс застыли у него за плечами, их лица — комичные тени его собственного.

«Полагаю, мы победили?» — удается мне хрипло произнести после того, как мы несколько мгновений пристально смотрим друг на друга. Ироничное облегчение молнией проносится по их лицам, прежде чем напряжение возвращается вновь.

Что-то не так; я это чувствую. Я чувствую все. Я хмурюсь, когда земля подо мной отзывается жалобой на шаги трех приближающихся товарищей-легионеров. Повернув голову, вижу их в полудюжине футов от меня. Клинтус поднимает свой окровавленный меч в мою сторону в измученном салюте.

«Рад, что ты все еще с нами, Dominus». Внезапно мое беспокойство улетучивается. Должно быть, со мной все в порядке, раз они по-прежнему надо мной подшучивают. С кряхтеньем я опираюсь локтем о землю, приподнимаясь в сидячее положение. Перси протягивает мне руку, чтобы помочь встать, а остальные двое отступают, освобождая место.

«Почему вы все смотрите на меня так, будто я вот-вот развалюсь?» — жалуюсь я, поднявшись на ноги. «Вы заставили меня подумать, что ледяной ублюдок меня…»

Шутка замирает на губах, когда я поворачиваюсь, чтобы осмотреть окрестности. Мы стоим в эпицентре того, что когда-то было фурией. Осколки льда размером с мою голову разбросаны вокруг во всех направлениях, словно эта тварь взорвалась. Ошеломленный, я кружусь на месте, впитывая открывшуюся картину. Помню, что приказал ей разлететься на куски, но это намного превосходит мои ожидания.

«О», — выдавливаю я через несколько мгновений. «Понятно».

«Гнилая борода Марса, как ты это сделал, Кастор?» — требует ответа Маркус, чей голос полон затаенного благоговения.