Я рассказываю им всю историю. О рукопашной на арене, о нашей битве в Лабиринте и о том, как я оказался Секстом, когда Corda осталось всего пять. Их взгляды синхронно опускаются на мои изменившие цвет вены после признания, что мне так и не удалось заслужить Сердце. Я рассказываю им о существе, явившемся во время Ритуала Сердца, и о том, как его атака загнала их все в мое тело.

«Мертвый Юпитер», — выдыхает Дурус, когда до него наконец доходит, чем на самом деле являются все эти вены rasa — пустыми, потраченными впустую Сердцами. Я не нечист; просто жаден.

Я рассказываю им о резне Аттикуса; о заговоре, который он и преторианцы затеяли, чтобы скрыть свои провалы. Глаза Гая становятся безжизненными и твердыми, когда он узнает о том, как легионеры убивали женщин и детей, чтобы скрыть потерю нескольких Сердец.

«Так что, как видите, — говорю я офицерам, заканчивая, — нас тоже послали сюда на смерть».

Тишина в палатке становится гнетущей, пока они втроем переваривают тайну, обладателями которой только что стали.

«Кастор, отныне ты повышен до звания декуриона», — объявляет Гай после паузы, которая кажется вечностью. Он швыряет на стол пару медных эполет и жестом велит мне забрать их. Я от удивления раскрываю рот, но звуки не выходят.

«Dominus?» — удается мне выдавить из себя мгновение спустя.

«Ты больше не Прим», — напоминает он мне. Это правда. Нашу колонну уже объединили с настоящими легионерами. Теперь я марширую в самой середине строя, далеко от авангарда. «Это звание для discipuli и новобранцев. Ты поступаешь в подчинение к Перси вместе с остальными выпускниками твоей коллегии. У нас может и не быть отряда Fidelis, но ты и твои ребята справитесь не хуже».

«Да, Dominus», — хриплю я и на автомате тянусь к столу, чтобы забрать знаки отличия. Руки дрожат, когда я закрепляю их на плечах своей лорики, используя ментальную связь с Железом, чтобы заставить маленькие пазы открыться и надежно зафиксировать эполеты.

«Завтра мы маршируем отдельно, Кастор», — сообщает Перси, когда я заканчиваю. «Собери декаду в стороне и жди меня на общем построении».

«Да, центурион». Я прижимаю кулак к сердцу в салюте, как делал это уже тысячу раз. И тут меня осеняет: я впервые делаю это как полноправный легионер, а не просто новобранец. В вихре событий прошлой недели у меня почти не было времени осознать, что обучение завершено, и, как и в прошлый раз, это приносит с собой лишь отчаяние.

Глава 36

Поход на Фригидус занимает более месяца. По мере того как наша колонна углубляется в Север, пронизывающий холод начинает проникать во все вокруг. Тавт, который когда-то служил в Восьмом легионе, пока его не сослали в Двенадцатый за «неподобающее обращение с личными вещами офицера», учит нас, как обрезать туники с длинными рукавами и поддевать их под доспехи, чтобы часть металла лорики соприкасалась с нашей кожей. Это по-прежнему мучительно, но лучше, чем быть полностью закованным в ледяную броню. Порой наши клинки примерзают к ножнам, и мы учимся беречь их от любых источников влаги.

Сандалии заменены на пару толстых кожаных сапог, в подошвах которых торчит ряд гвоздей, уходящих к железной пластине в каблуке. С помощью наших Символов любому легионеру не составляет труда заточить их, что позволяет взбираться по самым коварным обледенелым кручам, а затем вновь делать их плоскими, чтобы не повреждать полы в помещениях.

Мощеная камнем дорога постепенно сменяется трактом из утрамбованного льда вперемешку с грязью. Мы добираемся до земель вечной мерзлоты, где лед не тает никогда, даже в самый пик лета. Деревья здесь блеклые, темные, в основном хвойные, но умудряются процветать, невзирая на суровые условия.

«Никогда не думал, что буду скучать по пустыне», — ворчит Маркус, пока мы маршируем позади Перси, продвигаясь далеко впереди основной колонны. Мы движемся в стороне от дороги, высматривая возможные сюрпризы по пути. Это тяжелая работа, но зато нам разрешают оставлять вещмешки в повозках, а я в любой день предпочту лишние мили пешком участи вьючного скота.

«Что?» — я слишком поглощен изучением здешнего климата, чтобы расслышать реплику друга.

«Говорю, никогда не думал, что буду скучать по пустыне, Dominus», — рычит он, раздраженный тем, что я его не слушал.

«Хватит уже», — вздыхаю я, неловко поводя плечами. С тех пор как меня повысили, остальные сегестанцы неустанно подкалывают меня. Похоже, никто не воспринимает мое назначение всерьез, чему я, в общем-то, рад, но их насмешки все же немного задевают.

«Ничего не могу с собой поделать». Маркус пожимает плечами, но по его тону я отчетливо угадываю ухмылку. «Инструкторы учили меня уважать офицеров».

«Уважать? Так мы теперь это называем?»

«Да, Dominus».

Я издаю долгий выдох, что только вызывает очередной смешок у друга детства. Идущий впереди Перси резко замирает и поднимает кулак, подавая сигнал. Мы тут же застываем и опускаемся на корточки, в точности повторяя движения командира.