Я все еще думаю о Мацере и его жертве, когда три дня спустя направляюсь к тренировочным полям. Argentum Consilio уже ждет, чтобы вынести вердикт нашему стремлению стать Fidelis. Мы с Маркусом так и лучимся от нервного возбуждения, которого Феликс совершенно не разделяет. Выражение его лица мрачно, словно мы идем на казнь. Я хлопаю его по плечу, ободряюще улыбаясь, но он лишь качает головой.

Он ошибается — мир справедлив. У Железной империи есть свои изъяны, свои пятна ржавчины. Такие люди, как Аттикус, Брут и Бренн, существуют, и некоторые из них даже обладают властью. Но есть и такие достойные люди, как Гай, которые уравновешивают их. Мы вкалывали ради этого дня. Мы достойны. Мы станем Fidelia.

Новобранцы нашей когорты поджидают нас у входа в расположение Восьмой. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, когда я вижу Анаса, стоящего посреди дороги, преграждая нам путь. Большинство из них — бывшие плебеи, хотя я замечаю Клинтуса и оставшихся сегестанцев, стоящих в стороне и наблюдающих с бесстрастными лицами.

«Что это значит?» — кричит Маркус, положив руку на рукоять гладиуса с привычной непринужденностью.

Анас какое-то время буравит взглядом друга, а затем переводит тяжелый взгляд на меня. Облизав губы, он раздраженно рычит и резко выставляет вперед открытую ладонь. «Мы пришли пожелать вам удачи», — ворчит он.

Мы втроем смотрим на его руку, точно на змею, внезапно возникшую на пути. Не может быть, чтобы это был тот самый человек, который точил на нас зуб с самого первого марша в Агогию. «Удачи?» — недоверчиво шепчет себе под нос Маркус, будто впервые слышит это слово.

«Вы же втроем собираетесь стать Fidelia, так?» В его тон возвращаются знакомые враждебные нотки. «Покажете этим преторианцам, как выглядит настоящий солдат?»

«Еще бы!» — Маркус делает шаг вперед и крепко перехватывает руку мужчины за запястье.

«Сделайте это ради Мацера».

«Ради Мацера», — соглашаюсь я, следуя примеру Маркуса и пожимая руку человеку, который когда-то был моим злейшим врагом. Феликс все еще колеблется, но в конце концов делает то же самое.

«Возможно, вы когда-то и были патрициями, но мы решили простить вам это преступление», — объявляет Анас, переводя взгляд с меня на Маркуса. «К тому же, похоже, это не принесло вашей компании особой пользы, верно? Вы ведь тоже здесь».

«Пожалуй, что так», — фыркаю я после недолгого размышления. «Не принесло».

Остальные мужчины тянутся к нам, пока мы проходим мимо, хлопают по плечам или жмут руки, если могут дотянуться. Я ловлю себя на мысли, что улыбка на лице больше не кажется натянутой, когда принимаю их добрые пожелания.

«Ну, этого зрелища я уж точно никогда не думал увидеть», — бормочет нам Маркус, когда мы выходим на главную улицу Агогии и направляемся к полям, где ждет совет.

«Наверное, они и правда перековывают нас здесь заново», — рассеянно соглашается Феликс, устремив взгляд на далекие Южные ворота. Нарастающее напряжение кажется знакомым, будто я уже переживал нечто подобное. Я громко усмехаюсь, осознав: все в точности как тогда, когда мы сидели в каменной комнате под ареной в ожидании начала Сентенции. Мы все еще вместе, связанные нашим votum. Только на этот раз нас трое, а не четверо.

Интересно, что стало с Валентиной? Во что превратили ее Цензоры? Я ничуть не сомневаюсь, что каратели Императрицы перекраивают своих новобранцев так же, как Агогия перековывает свои Железные легионы. Мне остается только надеяться, что она обрела какое-то подобие покоя в своей новой жизни.

Я никогда не хотел быть солдатом; это была мечта Маркуса. Но то, что я стал Железосвязанным, дало мне новую цель, путь к мести и новый дом. Каждый шаг по улицам этого древнего города пробуждает осязаемое присутствие воинов, шагавших здесь в былые эпохи. Именно они ковали костяк Империи, веками защищающей народ со времен гибели богов. До Сентенции я мечтал лишь об одном — исследовать мир и вырваться из родного дома. Теперь же чувствую, что являюсь частью чего-то, что превосходит меня самого.

«Как думаешь, кто входит в совет?» — донимает Маркус Феликса на ходу.

«Конечно же, офицеры Железного легиона», — без раздумий отвечает бывший плебей. Выражение его лица по-прежнему угрюмое, но жест Анаса и всей когорты, кажется, немного поднял ему настроение.

«Я вообще-то не дурак», — ворчит Маркус. «Я знаю, что там будут легионеры. Я имею в виду — кто еще?»

«Магистры, «- резко отвечаю я. Мне не забыть нашу последнюю встречу с этим ученым орденом — как они выпороли нас и пытались исключить из числа кандидатов в Fidelis.

«Скорее всего», — соглашается Феликс. «И Цензоры, вероятно, тоже. Вознесение любого Железосвязанного жестко регулируется самой Императрицей. Ни за что на свете это не оставили бы на откуп одним легионам. Иначе, думаю, нас бы проходило гораздо больше».

«Вполне логично», — соглашаюсь я после недолгого размышления. На всех уровнях легионов идет политическая борьба. Вполне закономерно, что она распространяется и на отношения между военными и другими ветвями власти.