Мрачный ропот катится по рядам Двенадцатого, когда мы понимаем, что ублюдка щадят. Преторианцы снова оказываются выше закона. Холодная ярость зажигает новое пламя в моей груди взамен угасшего. Мне уже все равно, пусть месть и кажется пустой. Уверен, что это лучше, чем терпеть такое. Я рискую бросить взгляд через плечо на нашего командира, гадая, что он замышляет.

Бренн без сознания висит на кожаных ремнях. Он бледен от потери крови, и если бы я не знал, что меньше часа назад он хохотал над убийством моего друга, то бы сказал, что он выглядит жалко. Но для меня он выглядит чересчур живым.

Лицо Гая каменное. Что-то холодное и жестокое мелькает в его глазах, и на безумное мгновение кажется, будто он окончательно потерялся в леденящих объятиях Железа. Я наполовину ожидаю, что он перережет убийце горло прямо на помосте, на глазах у Тира и всех остальных.

«Пусть этого будет достаточно, трибун», — призывает командующий, и в его собственном голосе звучит вся мощь железа. С рыком отвращения Гай швыряет «девятихвостку» на землю и делает знак Дурусу освободить Бренна.

Центурион и еще один легионер тащат бесчувственное тело через наши ряды, позволяя ногам волочиться по земле. Я мельком вижу его спину, когда они проходят мимо. Она превратилась в кровавое месиво, от которого меня едва не тошнит, но успокаивающее присутствие Символа Железа усмиряет мой желудок.

С неохотой передние ряды расступаются, позволяя забрать нашу добычу обратно к ее хозяевам. Дурус и второй солдат бросают парня у ног Доркаса, точно мешок с отходами, и разворачиваются, не отдавая салют. Они возвращаются к нашему строю трусцой.

Стена щитов смыкается за их спинами, как ворота крепости. Ни преторианцы, ни мы не убираем мечи. Доркас лихорадочно жестикулирует своим людям, которые выходят из строя и подбирают парня. Один из них вкладывает гладиус в руку потерявшего сознание новобранца, пытаясь открыть ему доступ к эссенции Железа.

Долгое мгновение облаченный в пурпур трибун мечет громы и молнии взглядом в сторону нашего строя, сжав кулаки. Его ярость все еще кипит, а гордость уязвлена. Он оглядывается через плечо на командующего и его свиту, и я уверен: не будь их здесь, мы бы уже сейчас проливали кровь друг друга.

«С этим разберутся, Доркас», — обещает Тир.

«Я хочу его голову», — шипит преторианец.

«С этим разберутся», — голос командующего холоден и тверд. От него по моей спине пробегает дрожь. Сегодняшняя ночь не станет концом этой истории. Какое наказание понесет Гай в отместку за то, что выставил преторианцев на посмешище? Его уже сослали в Двенадцатый легион. Что еще они могут с ним сделать?

«Молись, чтобы он выжил!» — шипит Доркас. Крутанув кулаком над головой, он приказывает своей когорте развернуться на 180 градусов.

«Видал, какой он бледный? Ему ни за что не избежать падения в Могилу Плутона», — бормочет мне Анас, пока мы провожаем их взглядом. Остается только надеяться, что он прав.

Глава 34

Следующая неделя тянется мучительно долго. Такое ощущение, будто мы — люди, ожидающие приговора, который все никак не наступает. Как и обещано, через день Маркус, Феликс и я тренируемся вместе с кандидатами в Fidelis. Спурий и остальные преторианцы буравят нас злобными взглядами с другого конца поля, а парни из Второго и Третьего легионов крутятся вокруг них, точно верные псы.

Остальные новобранцы держатся на расстоянии, не желая оказаться втянутыми в противостояние между Первым и Двенадцатым. Перси заставляет нас тренироваться против него самого или против других реликвий, но никогда — друг против друга. Я задаюсь вопросом, нормально ли это или он принимает меры, чтобы избежать дальнейшего кровопролития.

Под его бдительным присмотром наши Сердца испытывают всеми возможными способами. Одна реликвия заставляет нас полностью истощить запасы эссенции, а затем засекает время, за которое мы восстановим резервы. Каждую секунду, пока не удается ее остановить, она сжимается вокруг нас, точно питон. Из всех новобранцев я в этом упражнении безоговорочно лучший.

Другое нехитрое устройство удерживает железный прут, который нам приказано разбить. Единственная суть этой реликвии — заставлять прут сопротивляться нашим попыткам изменить его форму. Мне удается преодолеть его сопротивление, но только с помощью хитрости. Вместо того чтобы состязаться с ним грубой силой, я внушаю пруту, что он слишком мягкий, заставляя сжиматься внутрь себя, пока он не доходит до предела хрупкости и не разлетается на куски. Маркус и Феликс тоже справляются с этой задачей.

Перси хмурится, но молчит. Остальные новобранцы бросают на меня гневные взгляды, но ничего не могут поделать. Гай отдал нам приказ, и после того, что он сделал для Мацера… Никто из нас не хочет провалиться. У нас есть враги на высоких постах и павшие друзья, за которых нужно отомстить. Вознесение к Серебру — первый шаг на пути к тому, чтобы исправить ситуацию.