Гай вихрем влетает в сектор Первого. Впервые обернувшись, он ищет меня своими темными глазами. Вспомнив вышивку на их туниках, я показываю на пальцах знак «пять». Первый легион, пятая когорта. Трибун ускоряет шаг, и, следуя за ним, я чувствую себя словно в самой гуще атаки. Сердце колотится в груди в ужасном ритме ярости и страха.

Мы минуем знамена первых четырех когорт. Солдаты в пурпурном, стоящие на часах, настороженно провожают нас взглядами, но никто из рядовых не осмеливается перечить Серебряному трибуну, который сейчас выглядит как само воплощение гнева Марса, пусть даже он и из Двенадцатого. Мы сворачиваем в расположение Пятой когорты, и, несмотря на обстоятельства, я не могу не заметить, насколько их сектор роскошнее нашего.

Дорожки безупречно вымощены камнем, как главные тракты, а не покрыты пыльной, утрамбованной землей, как у нас. Вдоль дорожек растет трава, за которой явно ухаживает садовник. Их здания выше, а расстояние между ними шире. Сыновья знати и элиты, возможно, и куются в легионеров в том же месте, что и все мы, но их кузница гораздо менее суровая, чем наша.

«Что это значит?» — раздается требовательный голос, когда декурион выходит из одной из казарм в свет реликвий lumos и встает на пути Гая. Он без доспехов и оружия, но высокомерие на его лице выглядит настолько резким, что, кажется, можно порезаться. «Двенадцатому легиону не…»

«Кто ваш командир?» — требует Гай, и его голос звучит достаточно холодно и властно, чтобы соответствовать положению. На мгновение я забыл, что когда-то он был офицером Второго легиона. Декурион удивленно хлопает глазами от такой дерзости.

«Трибун Доркас, но…»

«Где он?»

«В своем штабе, где ему и положено быть. Я настаиваю…»

Гай делает шаг вперед, выходя на свет настолько, чтобы младший офицер смог разглядеть бледную букву «F», выжженную на его лорике, и Серебряные вены на руках. Тот замолкает, уже не так уверенный в себе, как мгновение назад.

«Отведи меня к нему».

Преторианец открывает было рот, чтобы возразить, но вовремя передумывает. Развернувшись, он ведет нас вглубь расположения Пятой когорты. Гай следует за ним по пятам, точно мрачный призрак, заставляя идти ускоренным шагом.

Как и все остальное в Первом секторе, штаб оказывается больше и красивее нашего. Камни, из которых он сложен, белые и чистые, словно их регулярно моют.

Трибун Пятой когорты преторианцев встречает нас на патио своего командного здания. Должно быть, кто-то предупредил его о приближении Гая, потому что в его взгляде сквозит напряжение. Вены его Сердца Кор мелькают медным блеском в свете реликвий lumos, но он презрительно скрещивает руки на груди, защищенный броней своего превосходства. По бокам от него возвышаются два центуриона в полных лориках.

«Трибун Гай, я так понимаю, тебя что-то беспокоит?» — обращается Доркас, когда мы пересекаем каменную площадь для построений. «Я не могу придумать другой причины, по которой командир Двенадцатого заглянул бы ко мне в такой час, да еще и притащил с собой ораву новобранцев, точно утка-мать своих утят». Стоящие с ним центурионы мрачно усмехаются, брезгливо оглядывая нас с ног до головы.

«Я здесь, чтобы проконтролировать наказание», — чеканит Гай, останавливаясь у подножия патио. К зданию ведет пара ступеней, позволяя Доркасу возвышаться над своим коллегой. Но, несмотря на разницу в росте, наш командир выглядит на порядок внушительнее преторианца.

«Наказание?» — Доркас изображает на лице снисходительную улыбку, словно потакает капризам ребенка, и переглядывается со своими центурионами, приглашая их оценить шутку. «Что ж, это замечательно, но я уверен, что дела твоих грызунов вполне могут подождать до завтра. Избивай их, пока не успокоишься, и я тоже буду спокоен».

Тишина, следующая за его словами, оглушительна. Она отражается эхом от брусчатки и ухоженных газонов, и с каждым ударом сердца становится все интенсивнее. Облаченные в доспехи центурионы за спиной своего трибуна беспокойно шевелятся, чувствуя приближение неизбежного насилия.

«Боюсь, ты меня неправильно понял, Доркас», — цедит Гай, стиснув зубы. «Я здесь, чтобы проконтролировать наказание одного из твоих новобранцев».

«Моих новобранцев?» В его голосе слышится возмущение элиты; преторианец с удивлением смотрит на нас сверху вниз. «Клянусь костями Марса, друг мой, в каком вообще мире ты собрался наказывать кого-то из моих новобранцев?»

«Lex Legionis дает право любому командиру покарать легионера, который оскорбил или ранил кого-то под его началом — ради поддержания боевого братства между легионами».

«Lex…» — Доркас презрительно фыркает, осекаясь от собственного неверия в происходящее. «Да о чем ты вообще говоришь?»

«Несколько твоих новобранцев с жестоким умыслом напали на моих во время тренировки. Один из них погиб. Я здесь, чтобы убедиться, что они понесут должное наказание, как того требует мой долг».