Их не меньше полудюжины, и они окружают Феликса и меня, словно стая койотов, пытающаяся завалить добычу. Спурий, один из преторианцев, который пытается попасть в Fidelis, делает шаг вперед, его правая рука сжата в кулак, а на лице горит такая яростная ненависть, что я вижу ее даже в темноте.

Я уклоняюсь от его первого удара, но тут же получаю чужой удар в висок. Перед глазами все плывет, я пячусь, а несколько человек наступают на меня, пригнув плечи, готовые довершить начатое. Символ Железа ускользает сквозь пальцы — в моих опустевших резервах нет эссенции, необходимой для работы Кор.

Их слишком много, чтобы я мог хотя бы пытаться отбиваться. Я вскидываю руки, защищаясь от града обрушивающихся на меня ударов. Это помогает, но они окружают меня, изливая свою ярость со всех сторон. Вдалеке я слышу крики: кто-то из других новобранцев Двенадцатого понял, что дело неладно. Несмотря на крайнее изнеможение, слабая улыбка кривит уголок моего рта. Скоро преторианцы окажутся в меньшинстве и заплатят за свой вызов.

Бренн, их предводитель, вырастает прямо передо мной. Лунный свет зловеще поблескивает на железном клинке в его руке. Я смотрю на оружие с замиранием сердца. Будь я уже Серебряным electus, мне не составило бы труда уклониться, но медные вены не защитят меня от его клинка, пока не станет слишком поздно.

«Это за то, что ты насмехался над вышестоящими», — шипит он. Тело цепенеет, когда он делает резкий выпад клинком вперед. Последние несколько месяцев меня учили сражаться, но еще никто и никогда не пытался по-настоящему убить. Несмотря на все тренировки, я застываю на месте, застигнутый врасплох, обессиленный и безоружный перед лицом преторианца, вознамерившегося меня прикончить.

«Нет!» — раздается крик, и кто-то с силой врезается в меня сбоку. Я слышу его болезненный стон, когда мы оба валимся на землю, перепутавшись конечностями. Над дюнами разносится яростный рев — это подоспели остальные новобранцы Двенадцатого, взбешенные тем, что эти элитарии посмели на нас напасть. Увидев наше подкрепление, преторианцы бросаются врассыпную.

Я вылезаю из-под своего спасителя, но он не шевелится. Поднимаясь на колени, я с ужасом смотрю на Мацера, истекающего кровью на песке с ножом, предназначенным для меня, вонзенным в его внутренности,

«Нет, нет, нет!» — кричу я, зажимая рану руками в попытке сдержать поток тьмы, сочащийся сквозь белизну его тренировочной туники. Щуплый новобранец судорожно хватает ртом воздух, точно выброшенная на берег рыба, но его глаза устремлены на мое лицо с фанатичным отчаянием. Это уже второй раз за день, когда он пытается меня спасти. Но на сей раз цена оказалась несоизмеримо выше.

«Прости, что опоздал, Кастор», — хрипит он.

«Тсс», — перебиваю я, давясь подступающими от страха рыданиями. Мои ладони уже мокрые и липкие от его крови. «Не смей тратить дыхание на разговоры, Мацер. Ты будешь жить, ты слышишь меня?» Парень снова хрипит от боли, корчась в агонии.

«Проклятье, парень, используй Железо в ноже!» — в отчаянии кричу я, пытаясь помочь ему нащупать свой Символ. «В тебе есть эссенция — используй ее!» Я не знаю, слышит ли он меня сквозь боль или его разум слишком затуманен, чтобы даже начать использовать свой Кор. Я чувствую, как крохотная струйка эссенции перетекает в меня: мое собственное истощенное тело жадно впитывает ее от соприкосновения с оружием.

«Какого хрена здесь происходит, разрази гнилой труп Юпитера?!» — гремит над моим ухом грубый голос. Я резко оборачиваюсь и вижу Анаса, выросшего позади меня. Его лицо настолько багровое, что кажется, будто оно светится в сгущающихся сумерках. Взгляд этого жесткого человека с животной быстротой перескакивает с меня на нож в животе Мацера. Такого бешеного гнева на его лице я не видел еще никогда — он провожает взглядом преторианских новобранцев, бегущих прочь от нашего подкрепления.

«Ублюдки! Я вас убью!» — рявкает он и бросается в погоню за нападавшими с такой легкостью, словно только что не отбегал марафон вокруг исполинских стен Агогии. Мацер издает еще один булькающий звук, и я нажимаю сильнее, пытаясь остановить кровотечение.

Песок взметается веером, когда Феликс падает на колени рядом со мной. «Мы не можем его перемещать. Маркус побежал за помощью». Он без колебаний прижимает ладони к окровавленному животу Мацера. «Просто держись. Медики скоро будут здесь».

«Я так и не поблагодарил тебя…» — выдавливает Мацер, его голос звучит как слабое хрипение.

«Поблагодарил», — обрываю я его, с трудом сдерживая крик. «Еще в ту самую первую ночь. Я сегодня сказал тебе, что мы квиты. Прекращай усердствовать со спасением моей шкуры. Так ведь и пострадать кто-нибудь может». Он не смеется над моей жалкой попыткой пошутить. Его взгляд расфокусирован, но он все еще смотрит на меня с благоговейным вниманием.

«Не за порку… За то, что ты относился ко мне так, будто я здесь свой».

«Ты и есть свой. Твое место здесь. Плутону тебя не получить. Ты новобранец Восьмой когорты Двенадцатого легиона, и как твой Прим, я говорю тебе…»