— Для убийства отца мужчинами характерны некоторые общие черты, — сказала она. — Обычно сын относительно молод и живёт дома. Нередко есть проблемы с алкоголем или другими веществами. Иногда психические расстройства. — Она писала по мере того, как говорила. — Отец часто бывает авторитарным. Нередко жестоким. — Кендра остановилась и посмотрела на Алека. — Такое впечатление производил сэр Джайлс?

Алек нахмурился. — Авторитарным он был, безусловно. Его должность в правительстве, работа руководителя разведки этого требовали. На нём лежала огромная ответственность. От его решений зависели жизни людей. Но жестоким я его не считал. Впрочем, вне работы мы почти не общались, да и служебные контакты были весьма ограниченными.

Герцог изучал доску. — Мистер Холбрук, кажется, соответствует многому из того, что ты написала, дорогая. Он относительно молод и живёт дома — хотя для неженатого мужчины это не редкость. Иногда молодые повесы снимают жильё, но если финансовые дела мистера Холбрука расстроены, ему могло быть трудно это себе позволить. Судя по происшествию у Таттерсолла, у него есть проблемы с выпивкой. Возможно, он безумен. То, что сделали с сэром Джайлсом, определённо заставляет думать, что мы имеем дело с сумасшедшим.

— Возможно. А может, всё объясняется старой доброй жадностью, — сказала Кендра. — Может, он захотел ускорить момент, когда семейное состояние окажется у него в руках.

Ребекка нахмурилась. — Но именно здесь я и не могу поверить, что это мистер Холбрук. Преступление слишком странное.

— Это может зависеть от того, насколько мистер Холбрук пошёл в отца. — Кендра снова покрутила грифель в пальцах, обдумывая эту версию. — Подумайте. Самые необычные элементы преступления могли быть частью стратегии.

Ребекка посмотрела на неё. — Не понимаю.

— На это можно посмотреть по-разному. Допустим, у нас есть сын, глубоко в долгах, поссорившийся с отцом и даже напавший на него средь бела дня. Через пару недель отца находят ночью на пустынной дороге зарезанным. Сын наследует состояние. Подозрение падёт на него?

— Как ни отвратительна сама мысль, полагаю, это определённо вызвало бы подозрения в адрес сына, — признал герцог.

Алек добавил: — Даже если ничего нельзя будет доказать, общество может отвернуться от него, перед ним начнут закрываться двери. Свет умеет выносить собственные приговоры — справедливые или нет.

Кендра кивнула. — Иными словами, даже если сына не обвинят и не осудят, жизнь в обществе станет для него крайне неудобной. Качество жизни пострадает.

— Да, — согласился Алек.

— Хорошо. Теперь тот же сценарий. Сын нападает на отца, сидит в долгах, а через две недели отца находят задушенным гарротой, с вырезанным языком, голым, со знаками, нанесёнными на тело невидимыми чернилами. Станете ли вы теперь подозревать сына?

Несколько мгновений никто не отвечал.

— Я понимаю твою мысль, — наконец сказал Алек. — А если станет известно, что отец ещё и руководил шпионской сетью, разумнее будет искать убийцу среди разведчиков.

— Классическое отвлечение внимания, — пробормотала Кендра.

Ребекка подняла брови. — Неужели ты считаешь мистера Холбрука настолько дьявольски хитрым?

Кендра посмотрела на Алека. — А сэр Джайлс был достаточно умён, чтобы придумать нечто подобное?

— Да, — ответил он без колебаний.

— Тогда, может быть, мистер Холбрук научился у отца нескольким шпионским приёмам. С невидимыми чернилами он, вероятно, знаком. Кендра снова повернулась к доске. — Но в этой версии меня смущает то, что убийца оставил сэра Джайлса голым.

— Простите, дорогая, — сказал герцог, — но из всех бед, постигших несчастного, это кажется наименьшей.

— Да, но это акт унижения, — ответила Кендра. — Если отношения отца и сына разрушились до ненависти, такое возможно. Это нить, которую нужно проверить.

Герцог отпил чай и опустил чашку. — Может быть простое объяснение. Одежду с сэра Джайлса пришлось снять, чтобы убийца смог нанести невидимые чернила. Полагаю, одеть мёртвого человека потом было бы слишком трудно.

— Неловко, особенно после начала трупного окоченения, — согласилась Кендра. — Но убийце не обязательно было оставлять его полностью открытым. Можно было накрыть тело шинелью сэра Джайлса или хотя бы одеялом. Думаю, преступник хотел, чтобы его нашли именно так.

— Акт унижения, — тихо повторил герцог с ужасом. — Боже мой. Если это мистер Холбрук, он действительно воплощённое зло.

— Есть и другая возможность, — заговорил Алек. — На сэра Джайлса могли набросить одеяло или пальто, или вообще оставить его одетым, но кто-то потом украл одежду, пальто или одеяло. Не впервые грабители обирают мёртвых.

— Верно. — Кендра снова посмотрела на доску. — На данном этапе у нас только предположения. Надеюсь, у мистера Холбрука окажется алиби, и мы сможем его исключить.

Разумеется, тогда с доски исчезнет и единственный подозреваемый.