Кендра посмотрела через стол на Малдуна. Одна мысль уже какое-то время не давала ей покоя. — Вы сказали, что сэр Джайлс уже знал о долгах сына и его похождениях. Так что же вызвало ту ссору?

Репортёр задумчиво поджал губы. — Эту подробность мне пока не удалось разузнать.

— Сэр Джайлс был богатым человеком?

— По сравнению с большинством бедолаг Лондона — да, — ответил Малдун, и челюсть у него напряглась. — По сравнению с Принни — нет. Впрочем, и Принни не так уж богат, если сравнить состояние с его долгами.

— Осторожнее, мистер Малдун. Ваши вигские взгляды начинают выглядывать наружу, — сказала Ребекка, глядя на него поверх бокала.

Он ухмыльнулся. — Они и не прячутся, принцесса. Всем видны.

Глаза Ребекки сузились.

— Мистер Малдун, советую ступать осторожнее, — предостерёг герцог.

— Простите моё чувство юмора, Ваша Светлость, — быстро ответил репортёр и снова повернулся к Кендре. — Сэр Джайлс может позволить себе хороший дом на Беркли-сквер. Думаю, карманы у него весьма тяжёлые.

— И всё же его сын в долгах? — сказала Кендра. — Он наследник?

Алек ответил: — Первенец и единственный сын? Полагаю, да. Хотя титул сэра Джайлса — баронетство, а не пэрство, и к нему не прилагаются ни майоратные земли, ни неотчуждаемое состояние.

— Значит, сэр Джайлс мог лишить сына наследства?

— Да.

— Деньги всегда бывают мотивом убийства, — пробормотала Кендра, но нахмурилась.

Алек смотрел на неё и слишком хорошо её знал. — Однако?

Она покрутила бокал, наблюдая, как огонь высекает рубиновые искры из вращающегося вина. — Однако… убийство из жадности обычно проще. Удушение понятно. — Нож, выстрел, удар тупым предметом, утопление, поджог — чего только она не видела в преступлениях, совершённых ради денег. — Но зачем вырезать язык? Для чего это делать, если цель — финансовая выгода?

О знаках, нанесённых невидимыми чернилами, она не упомянула. Кендра ещё не была готова делиться этим с Малдуном. Но вопрос оставался тем же. Если мотив — жадность, зачем тратить время и рисовать на теле мертвеца кресты, невидимые невооружённым глазом?

Никто не ответил. Ответа действительно не было. Пока.

Кендра посмотрела на Сэма. — Леди Холбрук говорила, получал ли её муж в последнее время угрозы? Или были ли у него враги, о которых она знала?

— Ничего вспомнить не смогла, но, возможно, была в шоке.

Наверное, для визита к новой вдове уже слишком поздно, подумала Кендра, взглянув на изящные часы из позолоченной бронзы на каминной полке. Было почти девять. В её эпоху это не имело бы значения. Но здесь правила приличия были важнее расследования убийства. Леди Холбрук вступала в год и один день траура. Однако завтра утром Кендра собиралась навестить её, к чёрту условности.

Она повернулась к Малдуну. — Кроме сына, кто ещё мог желать смерти сэра Джайлса? Он работал в правительстве. — По мнению Кендры, уже это само по себе могло быть мотивом. Политика, предательство и убийство плавали в одном грязном бассейне.

Ирландец отпил вина. — В оппозиционной партии многие желали ему отправиться к дьяволу. Но конкретных угроз я не припомню. А чтобы совершить такое? Таким странным способом? — Он покачал головой. — Нет.

Кендра нахмурилась. Она достаточно знала о политике этой эпохи, чтобы понимать: тори склонялись к консерватизму, виги — к либерализму. — Вы знаете, над чем он мог работать такого, что заставило кого-то убить его? Именно так?

— Опять же, это могло раздражать вигов и радовать тори. Но это обычное дело. Я разузнаю.

— Что вы можете рассказать о прошлом сэра Джайлса?

— Только самое основное, — признался Малдун. — Он из простых. Кажется, его отец был книготорговцем в Хаммерсмите. Или мясником? — Он помолчал, затем пожал плечами. — Впрочем, неважно. Сэр Джайлс молодым вступил в армию и отправился воевать с колонистами, когда Америка восстала против английского владычества. Судя по всему, он был блестящим стратегом и постепенно поднимался по службе. Король Георг пожаловал ему баронетство где-то во времена Французской революции. Сэр Джайлс оставил поле боя и перешёл в Военное ведомство. Успел выучиться на барристера, а затем перебрался в Министерство внутренних дел, где и ведёт… вёл, — Малдун слегка нахмурился, — свои игры начальника шпионов.

Кендра отодвинула пустую тарелку, вновь думая об изуродованном языке и странных символах, нанесённых невидимыми чернилами. Игра всё ещё продолжалась, подумала она. Была ли она связана со службой сэра Джайлса или окажется личной — это им ещё предстояло выяснить.

11

Гросвенор-сквер, где находился огромный особняк герцога цвета светлой охры, была темнее других районов города. Жившие здесь модные обитатели отвергли новую технологию газового освещения и предпочитали по старинке зажигать у дверей масляные фонари. Это было больным местом для герцога, который не уставал возмущаться отсутствием прогрессивных взглядов у соседей.

И всё же дом номер двадцать девять сиял, словно рождественская ёлка: из каждого окна лился тёплый янтарный свет. Леди Этвуд уже приехала.