Сэм подождал, пока ночной привратник развернётся и скроется за дверью клуба. Затем медленно повернулся и пошёл по переулку к улице. Вечерний холод уже пробирался до костей, и Сэм всерьёз задумался о горячем виски в «Буром медведе», «Свинье и свистке» или любом из множества заведений, куда таких, как он, пускали через парадную дверь.

13

На следующее утро, когда Кендра выбралась из постели, по дому двигались только судомойки. Она быстро сняла ночную рубашку, натянула сорочку, корсет и гладкие белые чулки. Дрожа — огонь в камине погас где-то среди ночи, а температура в спальне была такой, что ледяная скульптура не растаяла бы, — Кендра накинула халат, завязала подвязки под коленями и подвернула чулки, закрепляя ленты. Выпрямившись, пересекла комнату, чтобы взять полусапожки, и задержалась у окна.

В шесть утра Гросвенор-сквер выглядела почти неземной. В раннем свете туман стлался над покрытой снегом землёй. Ночной снег висел на голых ветвях и вечнозелёных кустах парка через дорогу, словно россыпь толчёных алмазов.

Было тихо и мирно. Но Кендра знала: ненадолго. Ещё час — и тишину разорвёт грохот телег, развозящих по домам молоко и уголь. Первыми на улицах появятся слуги, отправляясь на городские рынки и в лавки, а затем понесут назад рыбу, мясо и овощи, которые кухонная прислуга и повара будут резать, мариновать, варить и жарить для дневных трапез.

В XXI веке свежие органические продукты превратились в большой бизнес. Здесь это была обычная жизнь.

Всё старое снова становится новым.

К полудню мир изменится ещё раз, когда бомонд проснётся в кроватях под балдахинами и потребует какао, кофе или чай.

Герцог не следовал привычке высшего света валяться в постели всё утро. Ей следовало поторопиться.

Туже завязав пояс халата, Кендра подошла к комоду. Накануне вечером она приготовила сумочку, маленький пистолет и горсть монет.

Она сгребла монеты и с тихим удовлетворением бросила их в мешочек. Эти деньги она заработала сама, вложившись на бирже. Состояние оказалось не таким огромным, как она ожидала, когда заняла у герцога средства для первых инвестиций. К удивлению Кендры, знание будущего не давало такого преимущества, на какое она рассчитывала. Макроэкономика против микроэкономики: общую картину она знала. Дизельные двигатели однажды станут невероятно важными — но ещё не меньше полувека. Нельзя вложиться в технологию, которой пока не существует.

И даже знание будущего тренда не гарантировало успеха, потому что фондовый рынок — это не только тренды, а конкретные компании. Компания могла дожить до XXI века и процветать, но это вовсе не означало, что по дороге её акции не переживали взлётов и падений.

И всё же Кендра заработала достаточно, чтобы вернуть деньги герцогу и накопить приличную сумму для себя. Её чувство гордости и потребность иметь собственный доход ставили герцога и Алека в тупик. В этом вопросе они, вероятно, никогда не поймут друг друга.

Как и сейчас. Они не поймут того, что она собирается сделать. А когда всё-таки узнают… что ж, тогда она с этим и разберётся.

Кендра сунула маленький пистолет в сумочку и вышла из спальни. Подошвы полусапожек почти не издавали звука по ковровой дорожке в тёмном коридоре.

Лестница для слуг находилась в глубине особняка. Здесь ковра уже не было, и Кендра поморщилась от стука каблуков по деревянному полу. Открыв дверь на лестницу, она облегчённо выдохнула — и тут же мрачно уставилась в кромешную темноту внутри. Чёрт. Она не догадалась взять свечу. Несколько мгновений Кендра размышляла, не вернуться ли в спальню, но терять время не хотелось. Дом уже просыпался. Да и насколько трудно подняться на один пролёт?

Она оставила дверь открытой, чтобы впустить хоть немного света, но тот быстро исчез по мере подъёма по узкой лестнице. На середине пути к ней пришли воспоминания о другой тёмной лестнице. Эта шла прямо вверх, тогда как скрытая лестница в кабинете герцога в замке закручивалась спиралью, но — господи. Кожа покрылась мурашками при воспоминании о той тьме, о внезапном падении температуры, о чувстве, будто её разрывает на части, а потом собирает заново.

Несмотря на холод — на этот раз совершенно естественный, а не сверхъестественный, — Кендра вспотела. Ладонь скользила по стене, помогая ориентироваться. В тесном пространстве слишком громко звучало её хриплое дыхание. Сердце колотилось. Её собственная разновидность посттравматического синдрома. Подхватив халат, она почти бегом преодолела оставшиеся ступени. Когда Кендра распахнула верхнюю дверь, колени сделались ватными, и она едва не сбила с ног судомойку. Девчонка отпрыгнула с испуганным писком; её дыхание едва не задуло свечу. Глаза казались огромными лунам над пляшущим огоньком.

— Чёрт. Прости. Прости, — выдохнула Кендра, пытаясь успокоить сердце.

— Господи, мисс! Да вы меня до смерти напугали, — прошептала служанка, прижав свободную руку к груди. — Чего вы здесь делаете?