- Не многие это замечают, - произнесла она медленно, будто взвешивая каждое слово на весах. - А те, кто чувствуют, обычно не решаются сказать мне об этом прямо в лицо.

- Я плохо умею молчать о том, что мне не нравится. Спроси Дохлю.

Эти слова заставили девушку издать короткий смешок - искренний, будто вырвавшийся против воли.

- Зеленая морда тебя тоже не особо любит. Я слышала, что ты сделал из него личного уборщика собственных нечистот. Как это по-дикарски. Но мне нравится.

- Он первым облегчился мне на лицо. А долги нужно возвращать. С процентами. Знаешь, что это такое?

- Философия твоей родной планеты? - спросила она, с легкой ухмылкой чуть склонив голову набок, и в этом жесте было что-то хищное, будто видящая в буквальном смысле пыталась взглянуть на него под другим углом.

- Математика, - хмуро ответил Лакин. - По-хорошему, его надо было бы прикончить, но я не уверен, что у меня есть сейчас на это право.

Севиль обошла кушетку, разглядывая индикаторы на стоящем поблизости, безнадёжно устаревшем диагностическом модуле - выцветшие цифры, дрожащие, будто в припадке, зелёные графики показателей жизнедеятельности.

- А ты интересный, - промурлыкала она, и в этот раз слова прозвучали совсем иначе, чем там в трюме, - не отстранённо-исследовательски, а с чем-то более личным, хотя сибурианец, проведший на этом корабле всего пару недель, не мог бы с уверенностью сказать, что именно изменилось. - Ты убил имперского аристократа с его синтетиком. Причем одним из самых лучших, аграфских. Ты вышел против Карта с голыми руками и отказался от клинка, который тебе предлагали, хотя мог взять его без всякого зазрения совести - никто бы не осудил. А потом ты выколол ему оба глаза и сломал шею, сражаясь с разбитым коленом и харкая кровью. Отец видел в тебе проходного бойца для посвящения сына Батала, но он очень ошибся в своих суждениях. Я вижу что-то другое.

- Что же?

- Пока не знаю, - призналась девушка, и это честное «не знаю» удивило его больше, чем любое хитросплетение слов красотки, которая явно заявилась не просто так. - Я не привыкла ошибаться в разумных, чужак. Тебя лечат сейчас так, будто ты - проштрафившийся воин клана, которому просто повезло уцелеть в бою. Это неправильно. Это мы исправим. Выздоравливай, мы с тобой еще пообщаемся, когда встанешь на ноги.

Она развернулась и, не дожидаясь ответа, вышла из отсека - тем же путём, каким пришла, оставив после себя лишь лёгкий, едва ощутимый запах чего-то цветочного, совершенно неуместного среди относительной хирургической стерильности и пропахшей безнадегой атмосферы старого крейсера.

* * *

Корабельный врач по имени Дран - невысокий, кряжистый гахарец с сетью старых боевых шрамов на обеих руках и лице, свидетельствовавших о том, что и сам он в своё время участвовал в боевых операциях, - появился в отсеке спустя примерно полчаса, и по тому, как он с грохотом отодвинул металлический поддон с инструментами, Лакин без труда понял: разговор с Севиль у них уже состоялся, и лекарю он определенно не понравился.

- Значит, капсула, - процедил Дран, ни к кому конкретно не обращаясь, разглядывая планшет с показаниями диагноста. - Тратить картридж регенерации на какого-то дикаря, которого клан ещё три дня назад собирался использовать как учебное мясо. Прекрасно. Просто прекрасно.

- Я не просил об этом, - заметил Лакин.

- А тебя никто и не спрашивает, просил ты или нет, лежи молча, - буркнул лекарь, наблюдая как поднимается крышка массивной капсулы, стоявшей в дальнем углу отсека - той самой, мимо которой его провели, доставив сюда после боя, потому что старик предпочитал лечить по старинке, руками, а не доверяться слепо этой умной, но чересчур капризной трофейной технике. - У меня остался всего десяток таких картриджей на весь «Рейвар», годных для полного цикла восстановления, и они нужны чтобы вытаскивать парней с самого края бездны. Знаешь, сколько один такой стоит?

- Не знаю. Мне, в сущности, все равно.

- Вот и я о том же, чужак. - Дран понизил голос, хотя в отсеке кроме них никого не было. - Госпожа Севиль умеет убеждать делать то, что ей нужно. Не первый год свои фокусы показывает - что на отце, что на других воинах, и вот теперь на старом лекаре, у которого и так забот хватает с этим старьем. Но раз попросила - выполню, а ворчать буду сколько захочу, это моё законное право на этом корабле. Я его честно заработал.