Милые, новая история нашего литмоба Держи меня крепче от Ланы Пиратовой Мой непослушный босс

— Ты зачем это сделал? Как ты вообще тут оказался? — грозно смотрю на маленького хулигана и не вижу на его лице ни капли раскаяния!

Пацан, наоборот, тоже сдвинул брови и хмуро смотрит на меня исподлобья.

— Мне вообще-то больно, — пытаюсь давить на жалость.

— Пусть, — бурчит этот сорванец.

— Так. Где твой отец? Как его зовут? — спрашиваю строго.

— У меня нет папы!

Ясно. Безотцовщина. Тогда многое понятно.

Беру мальчишку за руку, чтобы отвести к охране и узнать, чей он, но он вдруг бьёт меня и впивается зубами в моё запястье.

Прилагаю усилия, чтобы не отматерить его вслух, и разжимаю захват.

— Костя! Ты что тут делаешь? — в кабинет забегает она и круглыми глазами смотрит то на меня, то на мальчишку.

Пацан тут же подбегает к ней и прячется за её ноги.

— Это ваш ребёнок, Светлана Владимировна? — строго спрашиваю я, потирая запястье.

Но ответ услышать не успеваю.

— Осторожно!

Оборачиваюсь и вижу, как на меня со шкафа летит тот самый глобус. Распахиваю глаза и резкая боль прямо во лбу. Темнота. Сколько это длится? А потом яркая вспышка и я приоткрываю один глаз. Вижу её. Её! Она! Дыхание перехватывает. Приподнимаюсь и шепчу чужим голосом:

— Света…

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

Глава 20

Я бросила трубку.

Но когда я оказалась возле дома, машина Гурьянова стояла вдоль дороги. Я понимала, что если проеду в ворота, он направит машину следом. И да, машина покалечится от автоматического смыкания створок, но он всё равно попадёт на территорию участка.

Поэтому я бросив тачку, побежала к калитке. Но не успела сделать и нескольких шагов, Гурьянов оказался за моей спиной и перехватил меня под грудью, поднимая над землёй.

— Бесишься, — зло произнёс он и вырвал ключи из моих пальцев. — И поэтому совершаешь ошибки.

— Пусти. Ты не попадёшь в дом.

— Так уже попал, — фыркнул он мне в ухо так, что меня опалило жаром.

Гурьянов открыл калитку и только тогда разжал руки. Он смотрел на меня волком.

— Ну что ты вот сейчас продолжаешь кататься на качелях под названием «месть»?

А я тяжело вздохнула и покачала головой, понимая, что Гурьянов абсолютно не догонял, что дело не в мести. Дело не в том, что я набивала себе цену. А дело в том, что от его присутствия мне становилось только сложнее. Но не больнее. Слава Богу, сейчас уже не больнее.

Гурьянов перехватил меня за локоть и потащил за собой.

— Я не хочу с тобой разговаривать. Я не хочу с тобой ничего обсуждать.

— А нам придётся с тобой кое-что обсудить, Ярослава, — резко произнёс он и всё также держа мои ключи у себя в руке, вставил их в замок двери и толкнул её от себя. — Давай на весь диалог забудем о том, что мы с тобой враждующие супруги.

— Бывшие супруги, — мягко поправила я и затормозила, желая выслушать, какую гениальную идею на этот раз Гурьянов собирался воплотить в жизнь.

— Хорошо, бывшие супруги. И просто с тобой поговорим, как два родителя. Не как две склочные бабки.

Маша стояла возле лестницы, держа Митю личиком к себе.

— Здравствуйте, — тихо произнесла она.

И в этот момент Гурьянов дёрнувшись, хотел шагнуть, но я выставила руку вперёд, запрещая.

— Нет, Гурьянов. Родители двух детей. К этому ребёнку даже не думай приблизиться.

Маша поняла, что нельзя находиться ей здесь сейчас, поэтому поймав мой взгляд, мысленно спросила, надо ли ей подняться. Я кивнула и стянула с плеч шубку.

В доме пахло яблочным пирогом с корицей.

Гурьянов по-хозяйски прошёл в гостиную, осмотрелся. Он желал, чтобы ему предложили чай, предложили чувствовать себя как дома, но я была неучтивой хозяйкой.

— Давай мы просто представим, что между нами с тобой нет этого года в разводе, между нами с тобой нет измены.

Я вытащила шпильку из волос и они упали на плечи. Запустила пальцы в копну и растёрла кожу головы. Гурьянов медленно опустился в кресло и сложил пальцы домиком.

— Как два родителя взрослого ребёнка, мы с тобой не сможем поговорить, потому что у нас и здесь с тобой конфликт. Я против того, чтобы Руслан так поступал со своей жизнью… — произнесла я надменно.

— Ярослава, он взрослый мужчина. Давай мы не будем решать за него. Его никто не пихал, никто не уговаривал. И чтоб тебе было спокойнее — я тебе могу поклясться, что к этой истории не имею никакого отношения. Но я, как хороший отец, буду поддерживать своего сына, несмотря ни на что. Давай, может быть, ты станешь в этот момент хорошей матерью, а не той, которая сбежала в Петербург и на протяжении почти года никак не проявляла себя.

У меня дрогнули губы, челюсть заныла от того, что я зубы стискивала. Гурьянов был не прав. Я не исчезла из жизни Руслана — я продолжала с ним контактировать. Только контакты с каждым разом становились всё сложнее и сложнее.