Я обескураженно хлопнула глазами, не понимая: он действительно это сделал, надеясь на такой результат?

Дыхание сбилось и грудь дёрнулась. Из-за этого кардиган слегка разъехался и холодный ветер мазнул оголившуюся кожу.

— Господи, Вадим, да тебе не к бывшей жене надо возвращаться, а в палату номер шесть к Наполеону, — шепнула себе под нос. — Если действительно ты изменял только для того, чтобы поярче почувствовать любовь жены, то твоя ставка не сыграла. План дерьмо. Москву надо было сжигать, а не предавать.

Вадим перехватил меня за локоть и шепнул:

— Я тот самый мужик, который может на многое закрыть глаза и с которым ты себя чувствовала королевой, богиней, женщиной высшего света. И поверь, я никогда не был мелочным, гадким и злым. Для тебя — так особенно.

— Почему ты вернулся? — медленно произнесла я и Вадим усмехнулся, потерев большим пальцем нижнюю губу.

— Ты и так знаешь на это ответ. Просто отчего ты не хочешь его признавать. Но я готов сыграть с тобой в эту игру. Знаешь, я такой вот приехал с помпезной речью о том, что по четвергам буду тебя навещать. А по факту ведь готов сейчас на пузе проползти перед тобой. И тебе это нравится. Признай уже тот факт, что вся эта игра тебе нравится, так же, как и мне. Будем называть это прелюдией перед самым горячим сексом.

Только Вадим считал, что я была прежней, адекватной, той, у которой не было пятен на душе, у которой сердце не было обвито тернием. Он думал, что разговаривал со мной с прежней, и поэтому принимал за кокетство и игривость то, что я просто была к нему равнодушна.

Чёрт возьми, это было так страшно — убивать всю любовь к нему. И он ещё не понял, что его для меня не существует.

И мне, наверное, где-то его даже жаль, что в одно утро он проснётся и поймёт: он теперь никто, и я не вздрогну при звуках его голоса. Я не начну задыхаться от безумно жаркого взгляда. Он этого ещё не понимал.

— Аудиенция окончена, — медленно произнесла я, разворачиваясь.

Но Вадим перехватил меня за локоть, не желая так обрывать разговор, и чашка с кофе всё-таки сорвалась в полёт.

Молочно-кофейное пятно расцвело на белой рубашке от “Бриони” и Вадим поморщился.

— Сам напросился. Ты меня дёрнул. А я уже устала держать эту чашку.

Я открыла калитку и юркнула внутрь, а мне в спину донеслось:

— В субботу встреча с Полонским. Ты, как мать жениха, обязана явиться.

Глава 18

Я вздрогнула. Если так легко открывался ларчик, то это было даже скучно. Развернувшись, я сквозь калитку крикнула:

— Я та самая мать, которая совершила оплошность, родила ребёнка вне брака! С таким замечательным отцом, как ты, не думаю, что такой матери, как я, стоит присутствовать на каком-то вечере, где будут обсуждать цену чести, чувств, эмоций и её ребёнка.

— Яра! — удар в калитку — ногой долбанул, не пожалев ботинок из одной из английских мастерских. А потом будет психовать, что царапина на коже осталась. — Ты не посмеешь так поступить с Русланом.

— Я никак с ним не поступаю, я говорю его словами. Если я та мать, которая должна была сделать аборт—раз, отдать на воспитание своего сына чужим людям — два, то я не вижу смысла такой порочной матери появляться вообще где бы то ни было. Разыгрывайте спектакль по купле-продаже одного молодого человека без меня.

Вернувшись домой, я посмотрела на Митю, который сладко спал в переносной колыбельке, и улыбнулась Маше. Сегодня у меня был день дома, запись нескольких подкастов и съёмка для блога. Надо было благодарить нынешнее время, что оно шагнуло настолько далеко, что мы могли делать практически всю работу в несколько кликов, главное не ошибиться со сценарием. И я любила такие дни, когда могла никуда не выбираться из дома и всё время находиться рядом с Митей.

Поэтому в обед, сидя с сыном в небольшой оранжерее, я тихо шептала:

— Ангелы не спят, охраняют нас. Ты мой ангел.

Я осторожно дотронулась кончиком пальца до щёчки Мити, и сын зажмурил глазки сильнее, а у меня слёзы на глаза навернулись.

Бог очень справедлив, и он отправляет к нам ангелов в виде наших детей. А нашими руками мы растим из них людей. Так что вся ситуация, которая сейчас разыгрывалась с Русланом, была, наверное, проспонсирована мной.

Да, поэтому слёзы были горькие.

Но расклеится мне не дала Настя.

— Привет, — произнесла она ласково и улыбнулась в камеру.

Я не хотела, чтобы она уезжала в Питер. Мне без неё было тоскливо и больно. А ещё за последний год мы так с ней срослись, что мне казалось, я кусок от сердца оторвала. И самостоятельная жизнь, она определённо откладывала на Насте отпечаток: уже не будет той ситуации, что она возвращается в квартиру, а дома сытный ужин. Поэтому она смотрела на меня немного похудевшая, замученная.

— Много учёбы? — спросила я ласково, и Настя устало прикрыла глаза.

— Безумно. Я не помню, когда последний раз выбиралась в фитнес-зал. Я не помню, когда последний раз ходила за фруктами сама, мне всё лавка привозит.