— Как ты это делаешь? — спросила Ро́ус. — Как ты используешь ветер, чтобы… видеть?

Он наколол на вилку кусочек репы.

— Не говори глупостей. Никто не способен управлять ветром.

— Тогда откуда ты всегда знаешь, что я делаю?

Он не ответил.

Наверное, ей следовало оставить эту тему. Было очевидно, что говорить об этом он не желает. Но она не могла. Если ей предстояло сдержать обещание и остаться с этим мужчиной, она хотела знать правду.

— Я чувствую твоё присутствие в сквозняках, которые следуют за мной по всему замку. — Он пожал плечами.

— А сегодня утром? У ворот? Что это было? — Он снова пожал плечами.

— Почему ты так разозлился?

— Он хотел, чтобы ты ушла с ним. Я подумал, что ты меня покидаешь.

Чем сильнее Бранан старался показать, будто ему всё равно, тем более уязвимым казался. Его глаза затуманились, словно сам ветер клубился и бушевал внутри них.

— Я дала тебе слово, — сказала Ро́ус. — И намерена сдержать обещание, каким бы пугающим…

Бранан с силой ударил кулаками по столу и вскочил на ноги. Стул опрокинулся за его спиной с оглушительным грохотом.

— Я прекрасно осведомлён о том, насколько пугающе выгляжу.

А затем едким шёпотом добавил:

— Прошу прощения за то, что испортил тебе аппетит. Оставлю тебя ужинать в покое.

Он резко развернулся и стремительно вышел из комнаты. Ну что за мужчина. Её пугало его бешенство. Не его лицо.

Может быть, если ей удастся убедить его в этом, он смягчится. И тогда ему больше не придётся прятаться за собственной яростью. Похоже, здесь требовалось починить куда больше, чем просто дом.

Глава 5

На следующее утро на столе, возле его места, она обнаружила свои три серебряные монеты, а рядом с ними — веточку лаванды.

Цветок мира.

Своего рода извинение.

Ро́ус провела веточкой по губам, затем поднесла к носу, позволяя терпкому, чуть затхлому аромату проникнуть глубже.

И, как она и ожидала, мимо прошелестел лёгкий ветерок.

— Я тебя не боюсь, — сказала она.

Как бы сильно он ни гневался, ей всё больше казалось, что под этим гневом скрывается глубокая печаль.

Ро́ус спрятала лаванду в карман передника к остальным травам.

Если бы только ей удалось доказать ему, что он не вызывает у неё отвращения. Тогда, возможно, она смогла бы увидеть больше того мужчины, который прятался где-то внутри.

— Сегодня чудесное утро. Прогуляешься со мной?

Она распахнула заднюю дверь кухни и вышла наружу. Подняв лицо к солнцу, Ро́ус позволила его теплу впитаться в кожу, прогоняя холод. И тут её щёк коснулся предательски знакомый ветерок — мягкий, словно прикосновение чьей-то руки.

Бранан вошёл в кухню и остановился всего в нескольких шагах позади неё.

— Я должна поблагодарить тебя ещё за кое-что, — сказала она. — За такую щедрую плату. Эти деньги очень помогут моей семье.

— Ты их заслужила. Никто не работал усерднее тебя.

Ещё одна попытка загладить вину.

Раз уж сегодня он, похоже, был настроен на уступки, Ро́ус решила снова попытаться разобраться в этом существе — наполовину человеке, наполовину фэйри.

— Ты один из Слуа?

Он молча двинулся по тропинке, ведущей в лес.

Ро́ус поспешила следом, чтобы догнать его. Возможно, к уступкам он был расположен не настолько, как ей показалось, потому что в его глазах уже бушевала буря.

— Не нужно напоминать мне, что я отвратителен. Я и без того прекрасно это знаю.

— Сэр. — Она схватила его за руку, заставляя остановиться.

— Бранан.

Он замер.

— Я вовсе не хотела сказать, что ты отвратителен. Просто в тебе есть что-то… потустороннее. Твои глаза. То, как ты движешься вместе с ветром. Ты не вызываешь у меня отвращения. Мне жаль, что бы с тобой ни произошло, и я хочу понять.

Это ничуть не успокоило шторм, бушевавший в его глазах.

— Мне не нужна твоя жалость.

Он снова зашагал вперёд, тяжёлыми сапогами приминая растения, разросшиеся по тропе. Ро́ус обогнала его и встала прямо на пути. Не успев остановиться, Бранан налетел на неё.

— Ты не хочешь, чтобы я тебя боялась. Не хочешь, чтобы я тебя жалела. Так чего именно ты от меня хочешь, Бранан О’Клин?

С мощным свистом мимо пронёсся порыв ветра, едва не сбив её с ног. А затем всё замерло.

— Я хочу тебя…

— Меня — что?

На мгновение он закрыл глаза. Когда вновь открыл их, облака внутри были тёмными, тяжёлыми, грозовыми.

— Я хочу, чтобы ты осталась со мной до Урожайной луны.

Ро́ус запустила руку в карман передника, достала связку трав и вытащила длинную веточку Розмарина. Раз уж он решил говорить на языке цветов, она тоже могла ему ответить. Она протянула руку, взяла его ладонь и развернула её вверх. А затем положила на неё веточку Розмарина. Символ верности. Он поднял траву к лицу и вдохнул её аромат.

— Ро́усмарин.

— Я сказала, что останусь. И останусь.

Его пальцы сомкнулись вокруг веточки почти отчаянно.