По крайней мере, она вернёт поместью свет. Ро́ус решила поставить свечи во все канделябры. Открыть ставни и впустить в «Чёрный папоротник» дневной свет. А мрак оставить ночи. И тогда хозяин увидит, что при свете жить намного лучше.

Глава 2

На следующее утро Ро́ус проснулась, снедаемая голодом. Прошлой ночью она не осмелилась выйти из своей спальни, чтобы поужинать, опасаясь, что никогда не найдёт дорогу обратно. Собрав волосы наверх и повязав фартук, она открыла дверь своей комнаты, оглядывая холл.

— Вы хорошо спали? — спросил хозяин, его голос доносился откуда-то из-за окна.

Казалось, этим утром он стал кем-то между соколом и драконом. Возможно, ей следует ждать выговора за открытые ставни. Ведь он ясно дал понять, что предпочитает темноту.

— Весьма. Благодарю вас, сэр. — Она сделала реверанс ради приличия. В конце концов, она была служанкой. Она ждала выговора, возможно, даже увольнения, но ничего не последовало. — Сэр?

— Да?

Она оглянулась через дверь своей спальни на окно. Стекло было закрыто, но сквозь него пробивался луч света. Он по-прежнему ничего не говорил. Возможно, он не так категорично настроен, как ей показалось.

— Что прикажете мне сделать?

— Сделать?

— Да, сэр. Какую работу вы бы хотели, чтобы я выполнила?

— Конечно. — И всё же голос казался неуверенным. — Любую работу, какую пожелаете. Это не имеет значения.

— Возможно, я могла бы приготовить вам еду. Если вы будете так любезны и покажете, как мне пройти на кухню.

— Да.

Теперь голос стал мужским. Как у хозяина гостиницы, или кожевника, или кузнеца. Он пошёл к ней по коридору. Сделал десять или одиннадцать шагов. И где-то на двенадцатый вышел из тьмы на свет.

Ро́ус ахнула.

Глаза цвета грозовых облаков, словно кто-то взял заволочённое бурей небо и запер его за веками. Всё лицо покрыто шрамами. Щёки, лоб, губы. Но она не могла отвести взгляда от колдовских глаз.

Он взял её за руку, чтобы проводить, но она отстранилась. Возможно, он всё-таки чудовище.

— Что? — Грохочущий, глубоко в горле, рык напоминал звериный.

Он повернулся и шагнул в её комнату, прямо к окну. Ладони пробежали по стеклу, пока не нащупали защёлку, точно так же, как она сделала прошлой ночью в темноте, когда не могла видеть. Он потянул за неё, а затем развернулся.

— Вы открыли ставни.

Она кивнула.

— Ты видел меня? — Волк кружил, нападение было неминуемо.

Она снова кивнула.

— Вы меня видите? — прорычал он, и порыв ветра чуть не сбил её с ног.

Хозяин поместья оказался слеп. Он не видел льющиеся в коридор лучи света. Как и её кивки. Вот и объяснение колдовскому цвету глаз.

— Да, — прошептала она.

Слово повисло, как неприкаянное, в воздухе. Но забрать сказанное назад уже нельзя — его обязательно услышит собеседник.

Он взревел, необычные глаза полыхнули гневом. Он схватил стул и швырнул его через всю комнату. Тот разлетелся на куски. Ро́ус попятилась к стене коридора.

— Я предупреждал насчёт света. — От оглушительного крика она прикрыла уши. — Но вы проигнорировали моё требование.

Взбешённый, он вылетел из комнаты, словно та была объята огнём, и исчез в темноте.

Ро́ус боялась пошевелиться. Ушёл или просто скрылся в тени? Она не могла точно сказать. Прокравшись на цыпочках в комнату, она закрыла дверь.

Четыре месяца — это очень долгий срок. Слишком долго. И когда его гнев обратился на неё, а не на стул, что тогда? Где-то в этом великолепном поместье должны быть и другие слуги. Тяжело представить слепого человека — или кем бы он ни был, — живущего в полном одиночестве. Неужели он лично спускается по горной тропе, чтобы забрать оставленные Финном припасы? Маловероятно, но возможно.

Ро́ус потянулась за сумкой, готовая собрать свои немногочисленные пожитки и уйти. Но вспомнила об одном нюансе. Клятва. Возможно, всё оказалось сложнее, чем она ожидала, но обещание есть обещание. И если так она сможет заработать деньги для своей семьи, то придётся остаться.

Она поправила фартук и вышла из спальни. Несмотря ни на что, ей нужно выполнять обязанности.

Она вышла в коридор по направлению к лестнице, намереваясь найти кухню.

Шла она мучительно медленно, больше не осмеливаясь открывать ставни.

Наконец она вошла в комнату, похожую на кухню. Ей удалось разглядеть очаг, кладовую, горы потрескавшихся и ржавых котелков. Этот мужчина жил как медведь, отсиживаясь в своей берлоге. Но теперь пришла весна. Пришло время ему очнуться от этой ночной спячки и вспомнить про радужный день.

Несмотря на его вспышку гнева, он ведь не мог всерьёз ожидать, что она будет жить в кромешной тьме. Она распахнула дверь, ведущую в сад, — для работы ей нужен был хотя бы какой-то свет. Его появление, конечно, застало её врасплох. Но теперь она была готова. В следующий раз она покажет ему, что прятаться от неё вовсе не обязательно.