— Это совпадает с моими выводами, — медленно сказала она. — Кровь должна была брызнуть вперёд; тело женщины почти не могло испачкать убийцу. Если на него что-то и попало, то совсем немного.

— Возможно, — неохотно согласился Пул.

— Что-нибудь ещё вы обнаружили у экономки?

Кендра сомневалась, что там было что находить. Убийство было жестоким и эффективным. Как она уже говорила герцогу, Сэму и Алеку, стоило преступнику отпустить миссис Траут, как та рухнула. С каждым ударом сердца из раны вырывалось огромное количество крови. После падения она прожила совсем недолго.

Пул посмотрел на неё так, словно безумная тётушка Хильда только что сбежала с чердака.

— Например?

Кендра пожала плечами.

— Просто спрашиваю.

— Мрачное у вас любопытство, мисс Донован. Неудивительно, что вы старая дева.

— Мой крест, — с улыбкой согласилась она.

Его глаза сузились.

— И как всё это помогает определить, какой изверг совершил злодеяние?

— Только убийство миссис Траут сообщило нам две вещи, доктор Пул, — тихо сказала Кендра. — Теперь мы знаем, что убийца правша. Я уже установила, что миссис Траут его не боялась. Она впустила его и не пыталась убежать. Шла впереди, пока он следовал за ней на кухню. То, что он подошёл к задней двери, а не к парадной, и что она провела его на кухню, а не в гостиную, может иметь значение.

И, возможно, это скорее указывает на Тёрнера, чем на Бэнкрофта, подумала она.

Доктор Пул некоторое время молчал, затем криво усмехнулся.

— Считаете себя очень умной женщиной, не так ли, мисс Донован?

— Это всё же лучше, чем обратное.

Он хмыкнул.

— То, что злодей правша, ещё не делает вас умницей, мисс Донован. Матери привязывают младенцу левую руку, как только замечают склонность пользоваться ею. В здешних местах некоторые до сих пор считают леворукость знаком дьявола, знаете ли.

Кендра нахмурилась, а доктор Пул неприятно улыбнулся.

— Так что левшу-убийцу вы здесь вряд ли отыщете, мисс. А насчёт того, что вы уже установили... тут тоже ничего особенного. Миссис Траут была необычной экономкой. Мне самому доводилось бывать в доме Стоунов, и я знаю — знал — её странности. Не сомневаюсь, ей было всё равно, кто пришёл к задней двери — пэр или нищий, — и любого она могла провести на кухню.

Ничего нового он ей не сообщил, если не считать того, что леворукость считали знаком дьявола.

— А миссис Стоун? — спросила Кендра. — Что вы обнаружили у неё?

Лицо доктора Пула вернулось к своему привычно мрачному выражению, но теперь выглядело ещё суровее.

— То, что пришлось вынести этой женщине, было за гранью человеческого. Как вам известно, чудовище пытало её, прижимая к телу раскалённую кочергу. Закончив, изверг встал за её стулом и перерезал горло почти так же, как экономке. Полагаю, он не хотел потом разгуливать весь в её крови. Выходит, кое-что об убийце мы всё-таки узнали, а?

Кендра сразу поняла, что он подводит её к заранее приготовленному ответу, но всё же спросила:

— И что же, доктор?

— Этот изверг не набитый дурак.

— Нет, не дурак.

Доктор Пул посмотрел на неё из-под кустистых бровей.

— Наконец-то мы с вами в чём-то согласились, мисс Донован.

Глава 27

Пока большинство жителей деревни веселилось на собрании, Сэм неспешно подошёл к стойке в «Пахаре» — трактире в западной части Ист-Динглфорда, куда его направили конюхи из «Зелёной девы». Он устроился с краю исцарапанной деревянной стойки так, чтобы спиной упираться в закопчённую каменную стену, и оглядел зал. Пространство между стенами и низким потолком с балками могло казаться либо уютным, либо тесным до клаустрофобии, подумал Сэм. Сейчас, когда в почерневшем очаге потрескивал огонь, а в помещении находилось всего семь мужчин, здесь было уютно.

Заказывая у румяной пышногрудой девицы за стойкой горячий виски, Сэм скользнул взглядом по остальным посетителям. Судя по грубой домотканой одежде, рабочие. Двое, как и он, стояли у стойки и горячо спорили о пошатнувшемся здоровье короля Георга и о том, не погубит ли принц-регент монархию своей расточительностью и любовью к удовольствиям. Ещё четверо сидели за столом, курили и играли в карты. Один мужчина, не сняв ни пальто, ни шляпы, ни шарфа, сидел в одиночестве в тёмном углу, обхватив руками оловянную кружку.

Из-за задней двери доносился гул мужских голосов, время от времени прорезаемый криками, руганью и свистом. Как выяснил Сэм, в «Пахаре» регулярно устраивали петушиные бои, очень популярные среди посетителей.

— Благослови тебя Бог, красавица. — Он улыбнулся служанке, когда та принесла горячий виски. Бросил монету и взял стакан, с удовольствием чувствуя, как тепло проникает в кончики пальцев.

— Вы тот самый сыщик из Лондона, — сказала она, проворно забирая монету.