Он сделал большой глоток и устало вздохнул. Проклятье, Кендра понятия не имела, что начнётся, если их связь раскроют. Она незамужняя девушка, а не замужняя дама или вдова, которой позволительно заводить осторожные интрижки. Положение и богатство герцога Элдриджского до сих пор защищали её от злых языков, обсуждавших её странное поведение, но даже дядя не сможет спасти Кендру, если старые сплетницы, заправляющие высшими кругами света, узнают об их романе.

Он легко представлял ярость герцога. Общество возложит вину за падение Кендры на неё саму, но дядя обвинит Алека. И непременно напомнит, что Кендру воспитали по иным правилам, а его — нет. Он знал, чего общество ожидает от него.

Алек повёл плечами, пытаясь расслабить сведённые мышцы. Чтоб её черти забрали, почему она не приняла предложение руки и сердца, как любая нормальная женщина? Тогда они не оказались бы в нынешнем положении, вынужденные красться, словно ночные воры, чтобы урвать несколько минут наедине. Муж имел бы законное право разделять постель с женой. Не пришлось бы бояться слуг, совершающих ночные обходы, или постояльцев, ищущих свою комнату; не пришлось бы опасаться, что женщину, которую он любит, станут считать отверженной, перестанут принимать в знатных домах и исключат из общества.

Конечно, идти к ней нельзя. Не здесь. Она слишком многим рисковала. Если сама не желает себя защищать, значит, он, чёрт побери, защитит её от неё самой. Приняв решение, Алек снова поднял стакан и допил бренди. Поставил его на стол и направился к кровати.

Кендра взглянула в сторону открывшейся двери. По стенам спальни плясали тени и отблески огня. У неё от возбуждения сжался живот, когда она села и встретилась взглядом с Алеком.

— Ты не заперла дверь, — низко и хрипло произнёс он, подходя ближе.

— Нет... — Говорить, что она его ждала, казалось излишним; она и без того чувствовала себя слишком уязвимой.

Не выдержав, Кендра поднялась на колени на перине, оказавшись почти на одном уровне с ним. Зрачки Алека были расширены, и в них бледным крошечным отражением виднелось её лицо. Она наклонилась вперёд, просунула ладони под халат и провела ими по его груди. Он обхватил её лицо руками — почти так же, как раньше.

— У меня только один вопрос, — прошептала она. Руки скользнули вверх и обвили его шею. Не отводя глаз, она придвинулась ближе, пока не показалось, что жар его тела вот-вот воспламенит тонкую хлопковую ночную сорочку. Увидев, как он поднял тёмную бровь, Кендра улыбнулась. — Что тебя так задержало?

— Это опасно, — пробормотал Алек. — Мне не следовало приходить.

Кендре не хотелось разговаривать, особенно о страхах или сожалениях. Хотелось прижаться к его боку, положить голову на грудь и слушать сильные, ровные удары сердца. Вдыхать его запах. Чувствовать, как пальцы перебирают её волосы, лёгким, как крыло бабочки, прикосновением проходят вокруг уха, по линии челюсти и изгибу шеи. Будь она кошкой, уже мурлыкала бы.

— Я велел себе держаться подальше, — продолжил он.

Она ответила легко:

— Я, знаешь ли, не жалуюсь.

— Кендра...

— Если начнёшь говорить о моей репутации, настроение исчезнет мгновенно.

Алек долго молчал.

— Тогда поговорим о том, чтобы ты приняла моё предложение? — наконец спросил он.

Кендра вздохнула.

— Ну вот, теперь ты точно всё испортил.

Он переместился так, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Я люблю тебя.

Сердце Кендры подскочило к горлу. Пора бы уже привыкнуть к этим словам, но они всё ещё ошеломляли. Кто вообще когда-нибудь любил её? Родители — точно нет: их интересовало лишь, насколько хорошо она сдаст очередной тест. Любви не место в лаборатории. Как можно доверять столь расплывчатой эмоции?

— Чего ты от меня хочешь, Алек?

— Того же, чего хочет большинство мужчин: чтобы женщина, которую я люблю, ответила мне взаимностью. Чтобы я мог жениться на ней, а не прятаться и красться. Я говорил тебе, что сегодня ты была прекрасна?

Кендра нахмурилась из-за резкой смены темы.

— Я не напрашиваюсь на комплименты, Алек.

Он проигнорировал замечание и длинным пальцем провёл вниз по её горлу.

— И всё же... мне хотелось бы подарить тебе драгоценности моей матери, чтобы они подчёркивали твою красоту.

— Украшения мне тоже не нужны.

— Я понимаю. Но дело в том, что я не могу подарить тебе ни драгоценности матери, ни какие-либо другие, потому что это сразу выдаст наши отношения злобным сплетникам. Тебя сочтут моей содержанкой...

— Я не твоя содержанка, — резко перебила она, сжав челюсть. — Ты меня не содержишь. В этих отношениях мы равные партнёры.

— В браке мы тоже были бы равными партнёрами.

Кендра криво посмотрела на него.

— Я кое-что усвоила об этой эпохе: равного брака здесь не существует. По крайней мере, в Англии. Замужняя женщина — собственность. Муж контролирует её жизнь, состояние, тело — всё.

— У тебя нет состояния, которое я мог бы контролировать.