— Большое спасибо, что напомнил, — огрызнулась она.

Но он был прав. Возможно, Алек и не содержал её, зато герцог — да. Всё, что у неё было, существовало благодаря щедрости герцога. Кендра раздражённо вздохнула.

— Я сама зарабатывала деньги и сама распоряжалась своей судьбой с четырнадцати лет. Не хочу жить на содержание герцога и знать, что всё, чем я располагаю в этом мире, у меня есть только потому, что он это позволяет.

Алек нахмурился.

— Герцогу не в тягость заботиться о тебе, Кендра. Он не скряга. Более того, уверен, он уже думал выделить тебе капитал, чтобы ты никогда не осталась без гроша.

— Дело не в этом! — Кендре пришлось приложить усилие, чтобы не повысить голос, хотя живот свело от раздражения. Как объяснить Алеку — да и кому-либо здесь, — насколько важно самой контролировать своё финансовое будущее?

Она перевернулась на спину и уставилась на колышущиеся тени на потолке. Снаружи усилился ветер: деревья скрипели, оконные стёкла дребезжали. Им следовало сейчас обниматься или заниматься любовью. Вместо этого Кендра размышляла о том, что деньги означают свободу — единственная истина, одинаковая в любую эпоху и в любом месте. Вспомнив, как родители её бросили, она покрылась холодным потом. У неё оставался трастовый фонд, обеспечивавший образование, но некоторое время ей пришлось искать опору. Один профессор нанял её помогать с кодом компьютерной программы. Денег было немного — всего пара сотен долларов. Но именно тогда Кендра поняла: у неё есть навыки, позволяющие самой о себе позаботиться. Ей никто не нужен. А теперь, пока она живёт здесь — в мире высшего общества, — этого основного права ей всегда будут лишать.

Она вздохнула.

— Я хочу сама зарабатывать. Хочу сама платить за платья и еду...

И только произнеся это, поняла, что говорит так, словно собирается остаться здесь. Словно уже отказалась от надежды вернуться домой.

— В этом нет необходимости...

— А если у меня появится возможность вернуться домой? — внезапно спросила она, повернувшись и глядя ему в глаза. — Что тогда, Алек?

Он покачал головой.

— Это ложная надежда, милая.

— Ты этого не знаешь.

Он свесил длинные ноги с кровати и поднялся.

— Я не могу просто сдаться, — тихо сказала Кендра, садясь выше. Она прижала одеяло к груди и постаралась не отвлекаться на игру гладких мышц в свете огня, пока он, совершенно обнажённый, шёл через комнату. — Ты знаешь, что мне здесь не место, Алек.

— Но ты здесь. Может быть, пора примириться с возможностью остаться. — Он накинул халат и с явным раздражением завязал пояс.

Кендра вздохнула, выбралась из постели и, завернувшись в простыню, подошла к нему.

— Если бы у меня появилась возможность вернуться домой...

— Милая...

— ...ты бы пошёл со мной?

— Что? — Он резко вскинул голову и уставился на неё.

— Ты отправился бы со мной в двадцать первый век?

Он взъерошил волосы, явно взвинченный.

— Зачем мы обсуждаем то, чего нет?

Кендра улыбнулась, но без веселья.

— Первый урок поведенческой науки: избегай ответа на вопрос, задавая встречный.

— Я не избегаю ответа. Просто не вижу смысла обсуждать событие, которое почти наверняка никогда не произойдёт. — Он подошёл, обнял её за талию, наклонился и коснулся носом её уха. — Я люблю тебя.

— Второй урок: избегай ответа, отвлекая внимание, — пробормотала она, но прижалась к нему и повернула голову навстречу поцелую. Она чувствовала, как раздражение исчезает.

Он чуть отстранился и посмотрел сверху вниз. Колючие ресницы скрывали глаза, но Кендре показалось, что в них мелькнуло веселье.

— Получается?

Она ухмыльнулась и упёрлась ладонями ему в грудь.

— Чёрта с два. Я подготовленный агент ФБР.

Он резко притянул её к себе и крепко поцеловал. Не разрывая объятий, заставил отступать, пока ноги Кендры не упёрлись в кровать и она не упала на перину. Алек последовал за ней, осыпая её шею резкими, почти кусачими поцелуями.

— Ладно... — её голос становился всё более прерывистым. — Может быть... теперь получается.

К тому времени, когда Алек второй раз покинул постель, огонь почти погас. Кендра наблюдала за ним из-под опущенных ресниц, тщательно сохраняя ровное дыхание, будто всё ещё спала. Он надел халат, опустился на колени, подбросил полено и несколько минут разжигал огонь. Когда поднялся, она поспешно закрыла глаза. Послышался лёгкий шелест шёлка — значит, он повернулся к ней. Кожа покалывала от его взгляда, но Кендра продолжала притворяться. Секунды тянулись бесконечно. Она уже почти решила сдаться, когда почувствовала, что он отвернулся и направился к двери.

— Третий урок уклонения — притвориться спящей? — спросил он с тихим смехом в голосе. — Запри дверь, любовь моя.

Кендра открыла глаза, но он уже ушёл. Вздохнув, она повернулась и уткнулась лицом в подушку. Ткань хранила запах Алека.