— Ага. — Мужчина вызывающе напрягся. — В общем, Стоуна смерти все желали. Но никто из нас его не убивал.

Сэм постучал пальцем по краю стакана, давая служанке знак налить ещё.

— Верю.

Вместо облегчения на лицах мужчин появилось ещё больше недоверия.

— Почему? — потребовал крысоподобный, подозрительно прищурившись, будто чуял ловушку. — Чего это вы так быстро нам поверили?

Служанка принесла Сэму ещё один горячий виски. Он не торопясь сделал глоток и только потом ответил:

— По правде говоря, могу представить, как вам хотелось проломить мистеру Стоуну череп. Но не вижу причины, зачем вам убивать миссис Стоун или её экономку. — Он дал словам улечься, затем прямо посмотрел на мужчин. — Как думаете, кто убил женщин?

Круглолицый покачал головой.

— Должно быть, какой-то безумец.

— Знаете, где найти Пэдди, конюха Стоунов? — спросил Сэм.

Вмешалась служанка:

— Пэдди вам ничего не скажет. Он уже неделю пьёт без просыпу. Может, даже не знает, что хозяйка ноги протянула.

— Но о хозяине он знает.

Она рассмеялась.

— Про Стоуна вся деревня знает! Пэдди, небось, праздновал вместе с остальными остолопами в «Красном парусе». Хотите найти — ищите в постели хозяйки Долли. Ей это заведение принадлежит.

Сэм помедлил.

— Никто не слышал слухов, будто у Стоуна было что-то ценное?

— Например? — спросил крысоподобный.

— Не знаю.

Они покачали головами.

Внезапно задняя дверь распахнулась, и в трактир хлынули мужчины всех возрастов — раскрасневшиеся от холодной ночи и выпивки. Сэм наблюдал за ними, без труда отличая победителей от проигравших. Победители шумели, всё ещё раздуваясь от удачных ставок у петушиных ям; проигравшие молча опускались на свободные стулья, надеясь утопить горе в очередной пинте, или угрюмо исчезали за дверью. Служанка поспешила к победителям, очевидно рассчитывая, что те расщедрятся.

Сэм снова посмотрел на двух мужчин. Он уже собирался повторить вопрос, но круглолицый опередил его и покачал головой.

— Ничего мы не знаем. И представить не можем, зачем кому-то делать такое с его женой. Стоуну самое место ужинать с дьяволом, а миссис Стоун... красавица была, без заносчивости. Не за что её убивать. И служанку тоже. Никакого смысла.

Сэм кивнул. Смысла и правда словно не было.

Но для кого-то он был.

Глава 28

Позже тем же вечером, раздеваясь в своей комнате, Алек почувствовал, как усталость тяжёлым грузом легла на плечи. Он воспользовался низким умывальником в углу и слегка поморщился, наклоняясь вперёд: тело напомнило, что сегодня он провёл в седле больше пятнадцати часов. Горячая ванна, которую он принял раньше, заметно облегчила боль, но теперь, когда простые деревянные часы на каминной полке перевалили за полночь, последствия бешеной скачки снова давали о себе знать. Миссис Болтон — благослови её Бог — предусмотрительно оставила графин на маленьком столике перед потрескивающим огнём.

Алек выпрямился и полотенцем стёр капли воды, оставшиеся после обтирания губкой. Отбросил полотенце, подошёл к кровати и порылся в раскрытом саквояже. Камердинер, собирая его в спешную поездку в Йоркшир, уложил туда домашний халат. Алек накинул чёрный шёлк, завязал пояс и пересёк комнату к графину. Стоило вынуть пробку, как в нос ударил аромат абрикосового бренди. Алек одобрительно улыбнулся и плеснул напиток в стакан. Но вместо того чтобы выпить, покрутил его в руке, наблюдая, как янтарная жидкость кружится, отражая языки пламени.

По всем правилам он уже должен был лежать в постели. Чёрт возьми, он должен был давно спать. Но, несмотря на усталость, обвивавшую его словно призрачные лозы, внутри царило странное напряжение.

Ему хотелось бы объяснить его тем мгновением, когда всадник передал письмо от дяди. Сердце так толком и не успокоилось после того, как он сломал печать и прочитал послание. Следующие часы слились в сплошное пятно: они с Сэмом мчались через всю страну, не щадя лошадей. Да к чёрту всё это. Причина беспокойства была одна — женщина в комнате дальше по коридору. Осмелится ли он пойти к ней?

Алек поднёс стакан к губам и пригубил бренди, раздумывая над столь безрассудным риском. Это не Элдриджский замок, где слуги, может быть, и не одобряли происходящее, но из преданности герцогу закрывали глаза на свои подозрения. Здесь общественный трактир. Если ранним утром его увидят выходящим из комнаты Кендры, последствия будут серьёзными.

Он слишком хорошо знал: Кендра отмахнётся от таких опасений. Ему прекрасно было знакомо её высокомерное отношение к правилам, управляющим приличным обществом — его приличным обществом. Будто её мир, чёрт побери, настолько лучше, с внезапным раздражением подумал он. Из-за этого презрения к условностям она беззаботно относилась к собственной репутации. Алек поднял стакан, чувствуя, как досада растёт. Не просто беззаботно — она откровенно бросала обществу вызов.