— Надпись, предположительно высеченная над воротами Туманной Колыбели

Возможно, нам и разрешили свободно бродить по Туманной Колыбели, но я не могла представить ничего более пугающего. Меррик был занят тем, что пытался сохранить Каэлю жизнь после того, как тот на нервной почве решил, будто выпить неприличное количество вина — отличная идея.

Эрин засела в библиотеке, поглощая знания так, словно от них зависела её жизнь, а Захра присматривала за ней по приказу Нико. Нам разрешалось свободно передвигаться по дворцу при условии, что мы будем держаться хотя бы по двое.

После ужина никто из нас больше не доверял ни Туманной Колыбели, ни её правителю.

Я сидела на террасе своих покоев, глядя вдаль, хотя, по правде говоря, смотреть было не на что. Всё вокруг скрывалось за мутной пеленой тумана, словно мы застряли внутри гигантского облака. Меня обдувал прохладный ветерок. Я подтянула колени к груди, обхватила их руками и принялась снова и снова прокручивать в голове каждое слово, прозвучавшее за ужином.

Каждое из них было намеренно брошенной подсказкой. Каждое застряло у меня в груди, пустило корни и теперь медленно душило.

Эларин, мой отец, Нико, моя метка.

В Туманной Колыбели можно было узнать многое, но я достаточно хорошо себя знала, чтобы понимать: ничего из этого мне не нужно. Я предпочитала оставаться в неведении. Возможно, это делало меня трусихой, но я всё чаще ловила себя на том, что согласна с Нико.

Прошлое должно оставаться в прошлом.

Я провела ладонью по метке, прослеживая вены, расходившиеся от единственной капли крови. Каждая нить обещала боль, стоило мне попытаться воспользоваться своей силой. Никакой это не дар.

Мне предназначалось исцелять, но расплачиваться за это приходилось одной лишь болью.

Я ощутила приближение Нико к границе своего сознания. Стоило попросить, и он оставил бы меня в покое. Но я всё отчётливее понимала, что в одиночестве собственные мысли звучат слишком громко.

Я впустила его.

Он молчал, хотя я чувствовала его присутствие.

Он прислушивался ко мне, пытаясь понять моё состояние.

— Ты похожа на бурю, — произнёс он.

Вполне логично.

Я замерла, прислушиваясь к нему, к его чувствам.

Словно догадавшись об этом, Нико опустил последние барьеры, и меня захлестнула смесь злости и разочарования, от которой захотелось врезать кулаком по стене.

— По-моему, буря здесь не я, — ответила я.

Это место плохо действовало на всех нас. Стены наблюдали и запоминали. Я чувствовала себя зажатой со всех сторон.

— Хочешь побыть одна? — спросил он.

— Блядь, нет — поспешно ответила я.

Он тихо рассмеялся.

Неподалёку расступился воздух, и из Завесы вышел Нико. На нём была та же одежда, что и за ужином, только без камзола.

Я возмущённо фыркнула.

— Это что ещё за сексизм? Почему тебе разрешили одеться вот так и выглядеть… — Я обвела его рукой. — Вот так. А мне приходится изображать чернику?

Я обожала заставлять его смеяться. Теперь это стало одним из моих любимых занятий.

— Ты не похожа на чернику, Вейнфайр, — произнёс он.

Я прищурилась и указала на себя с головы до ног.

— Черника, — повторила я.

— Черника — моя любимая ягода, — произнёс он голосом, мягким, словно полуночный шёлк.

По телу вновь прокатилась волна жара. Его слова ласкали меня самым непристойным образом.

Глаза Нико вспыхнули.

— Знаешь, это очень отвлекает, когда ты так делаешь, — заметил он.

Я закатила глаза.

— Ты первый начал.

Из любопытства я потянулась к нему через нашу связь и едва не взорвалась от силы желания, смешавшегося с волнами злости и разочарования.

— Ох, — выдохнула я, чувствуя, как вспыхивают щёки. — Да, это действительно отвлекает.

Под маской уголок его рта приподнялся. Нико прислонился к балконным перилам, засунув руки в карманы. Боги, никто не имел права выглядеть настолько хорошо.

— Ты буквально кричишь об этом через нашу связь, — произнёс он.

Я сменила позу, села на колени и подняла на него взгляд.

— Не думаю, что мне за это стыдно, — сказала я, медленно проведя кончиком языка по губам.

Я позволила взгляду скользнуть по его телу, по напряжённым, рельефным мышцам под чёрной тканью, облегавшей его именно так, как мне нравилось.

Глаза Нико вспыхнули, и волна желания, прокатившаяся между нами, едва не сбила меня с ног. Я уже не понимала, где мои чувства, а где его, и начинала подозревать, что это не имеет никакого значения.

— Иса, — предостерёг он.

— Разве не поэтому ты ко мне пришёл? — спросила я. — Ты ведь знал, чем всё закончится.

Он впился в меня взглядом, но хотя бы не стал отрицать.

— Зачем мы вообще это начали? — спросил он. — Почему в первый раз переступили эту черту?